Император и шут - Дэйв Дункан

Но… никакого эффекта. На лицах сановников читалась откровенная скука. Выпороли мальчика? Подумаешь, какая трагедия! Вряд ли ктолибо из этих мужчин в юности не отведывал розог, к тому же они не видели, как отделал регент своего пасынка. Правда, некоторые, в том числе Ипоксаг, недовольно хмурились, но никто из них не собирался менять свои политические взгляды изза неуместных заявлений, вырванных колдовством. Итбен, освободившись от необходимости говорить правду, воспылал жаждой мести:

– Думаю, Хранителей заинтересует очередное неуважение к Протоколу, – огрызнулся он и поднял меч, собираясь стукнуть им по небольшому щиту, висящему на его левой руке. В последний момент регент заколебался и, прежде чем ударить, приказал принцу: – Иди сюда, Шанди!

Мальчик задрожал как осиновый лист на ветру. Рэп покрепче сжал плечи ребенка, не отпуская его от себя.

– Очень хорошо! – злобно прохрипел Итбен и медленно отвел меч в сторону.

Рэп до глубины души был возмущен и раздосадован как собственным недомыслием, так и равнодушием сановников. Русал торжествовал, потому что, спровоцировав Рэпа на колдовство, лишь упрочил свои позиции, а деревенщину выставил глупым и самонадеянным нарушителем Протокола. Труды Рэпа не принесли пользы ни ему, ни тем, ради кого он старался. Негодяй торжествовал.

Дольше терпеть было невыносимо, и Рэп ударил Итбена… Чары сразу безотказно скосили человека, как острая мотыга – жирный сорняк. Регент, гулко ударяясь о каждую ступень, скатился на пол. Щит звонко лязгнул о каменные плиты, но остался висеть на руке, а меч, дробно звеня, отлетел в темноту. Уомайя в ужасе закричала, ломая руки. Со всех сторон раздались приглушенные возгласы, но приблизиться к поверженному никто не рискнул. Шанди, забыв о благопристойности, подпрыгнул и радостно завопил.

Итбен попытался было подняться, но колдун вновь ударил его магией, заботясь только о том, чтобы прикосновение не оказалось продолжительным. Рэп старался держать в узде свой джотуннский нрав, иначе он бы непременно убил этого полукровку.

Теперь регент лежал неподвижной кучей трепья, а изо рта у него вытекала тонкая струйка крови.

«Заслуженная награда!» – любовался Рэп делом своих рук.

Придворные оцепенели от неожиданности и страха.

Инос сжимала кулачки и смотрела на Рэпа, чуть не плача.

За три тысячи лет не могло быть наихудшего нарушения Протокола, чем скинуть правителя с трона в Круглом зале.

Эмшандар не только раньше всех очнулся от столбняка, но и первым начал действовать Старик прошаркал до распростертого во прахе Итбена, схватил щит за край и стал стягивать его с обмякшей руки поверженного. Завладев одной из императорских регалий, старец, отдуваясь, отыскал в темноте другую – меч и захромал назад к трону, одарив Рэпа ликующим взглядом.

Не без труда взобравшись на вторую ступень, император оказался перед Опаловым троном, крепко сжимая в руках регалии власти. Его сноха молча взирала на свекра, не в силах ни слова сказать, ни пальцем шевельнуть. Ее сковал ужас, зато Шанди блаженно улыбался. Радостными улыбками сияли также Инос и ее тетя. Все остальные от потрясения лишились дара речи. Особенно удручали их попрежнему необъяснимо пустовавшие троны Хранителей.

Заняв место перед Опаловым троном, Эмшандар в первую очередь обратился к Уомайе.

– Прочь с глаз моих, ничтожная! – хрипло прорычал старик, ткнув мечом кудато во тьму.

Женщина бочком соскользнула со своего кресла, ощупью сползла со ступеньки, каждую секунду ожидая гибели, и вдруг, повернувшись, бегом бросилась вон из зала.

Только изгнав Уомайю, старик устало опустился на трон. Какоето время Эмшандар просто отдыхал, тяжело пыхтя и победоносно озирая растерянные лица свидетелей его триумфа. Вообщето Рэп понимал, что по закону, в сущности, ничего не изменилось, но император не собирался уступать трон. И хоть формально Итбен все еще оставался правителем, людские сердца повернулись к Эмшандару. Потому что правит людьми не столько закон, сколько привычка повиноваться сильнейшему. А старый император, усевшись на трон своих предков и взяв государственные регалии, делом доказал, что он не одинокий проситель, а повелитель. Единым махом завладев сердцами, он теперь мог рассчитывать и на разум сановников.

Как только окружающие начали ему подчиняться, он вновь обрел могущество и посему оказался достоин повиновения. Это порочный круг: сила порождает страх – страх принуждает к послушанию – послушание обеспечивает силу. Он неразрывен, и никто лучше старого льва не понимал это. Чтобы император вновь мог править великой Империей, достаточно завоевать преданность нескольких ее сановников. Рэп обеспечил ему такую возможность, и теперь Эмшандар мог действовать по своему усмотрению.

Предвосхитив следующий ход императора, Рэп опустился на одно колено, обнял Шанди и кивком указал мальчику на одинокую трехногую табуретку, которую Итбен приготовил для отставного императора. Нечто унизительное прежде, теперь этот стульчик мог стать хорошим убежищем для принца.

– Шанди, – сказал Рэп, – иди сядь там и смотри. Можешь «ерзать» сколько захочешь, больше до этого никому нет дела.

– Да, Рэп! Спасибо! – воскликнул мальчик и бегом бросился к табуретке. В своем неуемном восторге Шанди даже забыл взглядом спросить позволения у дедушки.

Самонадеянность Рэпа получила должную оценку императора. Но колдун словно не заметил гневный взгляд Эмшандара, а все потому, что Рэп и сам еще не остыл после своей вспышки. К тому же фавн был крупно недоволен собой – ведь он избил безоружного. В жизни он бы постеснялся воспользоваться против слабейшего палкой или камнем; тем более не могло быть оправдания для колдовства. Направляясь к неподвижной фигуре Итбена, Рэп вспомнил ворчливую старую капелланшу, мать Юнонини, когда она, взгромоздившись на единственный приличный стул в закопченной комнатенке Хононина, поучала: «Колдуны – тоже люди, мастер Рэп. Они, как и мы все, мыкаются между Добром и Злом, и мучаются они даже больше нашего, потому что мощь их по сравнению с нашими силенками неизмеримо выше».

Сегодня Рэп действительно наломал дров и выставил себя перед Инос истинным деревенщиной!

Итбену от Рэпа досталось крепче некуда. К великолепной коллекции синяков добавилось сломанное плечо и трещина в основании черепа. Коря себя за несдержанность, фавн, пока подходил к поверженному противнику, привел тело врага в порядок, так что Итбен испуганно глазел на склоняющегося к нему колдуна. С запоздалой догадкой Рэп сменил цвет тоги русала с пурпурной на чисто белую. Протянув руку, он помог человеку подняться на ноги и, оставив его стоять перед ступенями Опалового трона, вернулся, вежливо игнорируя ярость императора, на свое прежнее место между троном Хранителя и возвышением императорского трона. Не решаясь трогать колдуна, который только что оказал ему неоценимую услугу, Эмшандар выискал более стоящую мишень, на которой он бы сорвать свою злость… и нашел жертву.