Образование Венецианской колониальной империи - Николай Соколов

Из всего этого видно, что Иннокентий III не видел достаточных оснований для серьезного разрыва с венецианцами, и его политика по отношению к ним была политикой булавочных уколов, которую венецианцы оценивали по достоинству и неизменно проводили на Востоке не политику церкви, а свою собственную. Было очевидно, что со стороны Рима Венеции не было оснований ожидать каких-либо осложнений. Если папе дорога была Латинская империя, если он хотел организовать очередной поход на Восток, ему надо было ладить с венецианцами.

С еще большим спокойствием и уверенностью могла взирать на свой тыл Венеция со стороны империи, переживавшей в начале XIII в. тяжелый кризис. Вскоре после смерти Генриха VI в Германии, как известно, началось двоевластие. Венеция во время четвертого крестового похода сблизилась с Филиппом Швабским, но со второй половины 1204 г. он был ей более не нужен, а стремление без особой необходимости не обострять взаимоотношений с Иннокентием III, поддерживавшим Оттона IV, заставило венецианских политиков пойти на сближение с этим последним.

Начатые с Оттоном переговоры в 1209 г. закончились подтверждением привилегий, дарованных венецианцам прежними германскими королями. В своей грамоте, выданной венецианским послам, Руджерио Премарино и Марино Дандоло, император текстуально воспроизводил грамоты своих ближайших предшественников.[1625]

Борьба между двумя германскими королями делала их обоих бессильными. Когда один из них сошел со сцены, смута в империи вступила в новую фазу: началась вражда между папой и Оттоном IV, которому он до того времени покровительствовал. Венеция еще раз могла поздравить себя с полною безопасностью своего тыла.

Венеция, насколько это было возможно, старалась поддерживать добрые отношения и со своими ближайшими соседями на terra ferma. В начале XIII в. она заключает с ними ряд торговых договоров: с Аквилеей в 1200 г., с Червией — в 1203 г., с Мантуей и Феррарой — в 1204 г.[1626] С Аквиллей в 1206 г. договор был возобновлен и пополнен несколькими новыми статьями. Патриарх Вальхер помимо того, что предоставлял венецианским купцам полную свободу торговли в пределах своих владений и брал на себя обязательство возмещать все потери, причиненные им его подданными, обещал вместе с тем своевременно предупреждать венецианских купцов, если бы им угрожала какая-либо опасность со стороны императора.[1627]

Только несколько позднее, когда дела на Востоке приняли более или менее устойчивый характер, Венеция подняла старые споры с Падуей и Тревизо. В середине второго десятилетия между Падуей и Тревизо, с одной стороны, и Венецией, с другой, началась война, которую традиция украсила легендой о «замке любви». Эту легенду разрабатывали хронисты, историки, ученые, поэты[1628], но события в действительности были более прозаическими, чем изображает эта легенда.

Действительной виновницей конфликта была Венеция, но она постаралась обставить дело таким образом, что нападающей стороной оказались ее противники. Венецианские источники склонны объяснить происхождение этой войны, как проявление злой воли падуанцев, которые «без всякой причины, по одной только своей гордости», напали на венецианские владения с большим войском, соединившись с тревизанцами.[1629] Противная сторона приводит более резонные основания этого столкновения, указывая на то, что ему предшествовала таможенная война падуанцев с венецианцами. Венеция уже давно стремилась захватить товарные потоки, шедшие из северной Италии через Адриатическое море, в свои руки. Мы видели, что в 1177 г. она добилась от Фридриха Барбароссы признания за собой этого «права». Доктрина об исключительных правах Венеции в Адриатике естественно встречала живой отпор со стороны заинтересованных городов, а Венеция выступала с этой доктриной все более и более настойчиво. На эти домогательства, надо полагать, Падуя ответила запретом привозить к себе и провозить через нее венецианские товары.[1630] Венецианцы организовали тогда в массовых размерах контрабандную торговлю. Это и вызвало нападение союзных войск на район Кьоджии. Нападение было отражено венецианцами и нападающие подверглись преследованию со стороны венецианского флота.[1631] Эти события относятся к 1214 и 1215 гг. При посредничестве папского представителя и патриарха Аквилеи мир был восстановлен.[1632]

Мирные договоры, заключенные Венецией и Падуей, и Тревизо в 1216 г., устанавливают на будущее время полную безопасность купцов обеих сторон на падуанских, венецианских и тревизанских рынках как в отношении их личности, так и их товаров, при сохранении старых норм таможенных сборов; венецианские купцы получили свободный доступ через Падую внутрь континентальной Италии; стороны обязались воздерживаться в дальнейшем от нападений друг на друга. Договор должен был быть скреплен клятвой всех свободных жителей Падуи и Тревизо, начиная с четырнадцатилетнего возраста, — со стороны Венеции предусматривалась клятва только одного дожа, а не всей «Венецианской коммуны».[1633] Мир в ближайшем тылу Венеции был восстановлен.

Обстановка в Адриатическом и Ионическом морях, воды которых венецианцы все более и более привыкали считать «своими», была также не совсем спокойной: здесь еще раз поднял восстание Задар, сильнее стали чувствоваться неприязненные действия Генуи.

Исторгнутый из рук венгерского короля в самом начале четвертого крестового похода, Задар смирился, казалось, надолго; но после того, как дож с войском и флотом серьезно втянулся в византийские дела, жители Задара опять отвернулись от республики св. Марка.[1634] Не без помощи венгерского короля, как уверяют нас венецианские источники, жители Задара, изгнанные ранее венецианцами из своего родного города, вернулись в него обратно и начали враждебные действия против Венеции. Помощь эта была только денежной, и задратинцы на этот раз были предоставлены собственным силам.[1635] Они овладели небольшим венецианским укреплением, которое незадолго перед тем было возведено на острове Монконсейо, расположенном недалеко от Задара. Сын дожа Райнерио Дандоло, оставленный отцом в качестве заместителя на время восточного похода, направил в воды Задара флот в составе 18 галер, и этого было достаточно, чтобы задратинцы смирились.[1636] Легкость, с которою венецианцам удалось ликвидировать враждебное им движение, объясняется, по-видимому тем, что в него втянуто было не все население города, а лишь его наиболее враждебная эмигрантская часть. Те внутренние затруднения, которые переживала в это время Венгрия и которые исключали с ее стороны деятельную поддержку восстания, побудили более уступчивую часть городского населения отказаться от борьбы, очевидно безнадежной.

Этого было, однако, достаточно, чтобы венецианцы еще туже затянули веревку на шее строптивого города. До нас дошли те условия, которые вынуждены были теперь принять жители Задара.[1637]

Венецианцы, прежде всего, позаботились о том, чтобы поставить в тесную зависимость от Венеции духовного и светского главу города, архиепископа и комита. Так как примасом Далмации был архиепископ Сплитский, а Сплит в это время находился в зависимости от венгерского короля, то венецианцы решили добиться независимости Задара от Сплита и подчинения задарской архиепископской кафедры патриарху Градо, причем капитул Задара был обязан избирать на архиепископский пост непременно венецианца.[1638] Комит также должен был быть венецианцем по выбору горожан, но с непременным условием утверждения избранника в этом звании дожем, который имел право отвергнуть неприемлемого для Венеции кандидата. Комит должен был приносить присягу на имя дожа.[1639] Присягой ему было обязано и все население города, начиная с четырнацатилетнего возраста. На город были возложены расширенные военные и финансовые обязательства в отношении Венеции: Задар был должен за свой счет принимать участие во всех военных предприятиях республики св. Марка в пределах Адриатики вплоть до Дубровника как своими кораблями, так равно и войском. С иноземных кораблей Задар обязан был взимать те же пошлины, что взимались и в Венеции, но только одна треть их поступала городу, а две трети шли архиепископу и комиту.[1640] Кроме того, город должен был выплачивать Венеции 150 перперов, как это видно из одного обязательства Задара, или 3 тыс. кроличьих шкур, как это утверждает хроника Джустиниани.[1641] Городу было запрещено возведение укреплений и он должен был выдать заложников в обеспечение верности в дальнейшем. Изгнанные перед тем сторонники Венеции могли теперь вернуться вновь и получить возмещение за причиненные им убытки. Наконец, венецианцы возвели в городе укрепление и поместили в нем свой гарнизон «с согласия задратинцев».[1642] Так была ликвидирована очередная попытка Задара добиться независимости от венецианского господства.