Образование Венецианской колониальной империи - Николай Соколов

Содержание их в той части, которая касалась венецианцев, сводится к следующему: за венецианцами сохраняются все те привилегии, которыми они пользовались ранее; венецианский подеста вместе со своими шестью советниками заседает в императорской курии рядом с баронами империи; венецианцы входят и в состав Высокого суда, компетенции которого подлежат и венецианские дела, связанные с феодальным держанием; смешанные гражданские дела (тяжбы между венецианцами и франками) рассматривает императорский суд; установлены были приемы и методы судебных доказательств и документации гражданских дел; разбор тяжб между венецианцами, разумеется, был компетенцией венецианского суда при венецианском подеста; устанавливался порядок возмещения нанесенного одной стороной другой материального ущерба.[1604]

Этим документам некоторыми буржуазными историками придавалось значение, которого они в действительности не имеют. Один немецкий историк Латинской империи считал возможным утверждать даже, что первоначальный план Венеции — полностью хозяйничать в Константинополе — оказался невыполнимым, и венецианцы сохранили за собой лишь то, чем они пользовались во времена византийских императоров.[1605]

Несоответствие такого заявления действительному положению дела очевидно. Если в области торговых привилегий венецианцы действительно не могли получить, по сравнению с прежним временем, ничего более, то только потому, что большего получить было физически невозможно; но за то они теперь дали мат своим конкурентам в пределах Романии — пизанцам и генуэзцам, — так как император обязался не допускать в пределы империи генуэзских купцов иначе, как с согласия Венеции. Конечно, венецианцы не могли единолично распоряжаться в империи; но зато они могли оказывать большое влияние на течение государственных дел через своих дисциплинированных членов императорской курии, не неся непосредственно ответственности за общее состояние дел в империи. По прямому смыслу «Конфирмации» венецианцы должны были поставить свои военные контингенты под военное руководство императора; но здравый смысл и не допускал иного порядка, а венецианский флот всегда находился под командованием венецианских адмиралов, признававших только те распоряжения, которые шли с лагун, и «Конфирмация» не предусматривала иного порядка.

Во второй половине 1205 г. прибыл в Константинополь и патриарх Томас Моросини, — одетый по-венециански, в платье, плотно облегавшем его тучное тело и совершенно бритый, что специально нашел нужным отметить Никита.[1606] Империя теперь имела патриарха и энергичного носителя императорской власти, но положение по-прежнему оставалось тяжелым.

Еще в письме своем, направленном папе с извещением о катастрофе под Адрианополем, Генрих просил Иннокентия III о срочной помощи, указав одновременно, что и сам он начал укреплять подступы к Константинополю. Несколько позднее, в качестве «правителя» империи, Генрих сообщил папе о ряде новых своих мероприятий по усилению обороны латинских владений на территории Византии, но одновременно поставил в известность главу католического мира и о новых неудачах, постигших империю.[1607] Еще позднее, вероятно уже в первой половине 1206 г., «байло» империи сообщает о новых неудачах, но также и о некоторых успехах поредевшего крестоносного воинства. Письмо заканчивалось словами: «В таком тревожном состоянии с мольбой прибегаем к вашей помощи и совету».[1608] Слал письма Генрих с просьбами о помощи и о поддержке и в другие адреса. Осенью 1206 г., уже будучи императором, Генрих писал своему брату Готфриду, что только 600 рыцарей и с десяток тысяч пехотинцев защищают империю и что необходима срочная помощь: «Всеми мерами, какие только имеются в вашем распоряжении, постарайтесь подать совет и помощь».[1609]

Помощь с Запада приходила медленно и была недостаточной, венецианцы думали больше о торговых операциях и закреплении за собой доставшихся им по разделу территорий и городов, а враждебные действия со стороны болгар продолжались. Они осаждали в 1207 г. самую столицу Солунского королевства. В войне с ними погиб Бонифаций Монферратский. Трудно сказать, какие еще испытания ждали латинян, если бы в этом же 1207 г. не был убит и болгарский царь Иоанн. Гибель этого врага империи дала ей необходимую отсрочку и позволила Генриху и венецианцам вернуть потерянные ими в пользу болгар территории.

Гроза с севера миновала.

Возникшая империя была, однако, не велика — значительно менее владений Византии, которыми она располагала до разбойничьего нападения на нее крестоносцев. Мы уже говорили о том, что в состав ее по разным причинам не вошел целый ряд византийских территорий: в Малой Азии крестоносцам удалось утвердиться только на узкой полосе побережья Пропонтиды, да и то ненадолго; в Эпире возникло самостоятельное политическое образование, резко враждебное империи; такие же или подобные ему политические организмы появились и в других местах — на Родосе, в Пелопоннесе. К этому надо добавить, что владения венецианцев и таких вассалов, как король Солунский, лишь со значительными оговорками могли быть отнесены к частям империи.

Незначительная территориально, организованная далеко не по лучшим образцам феодального государства, резко враждебная местному населению, окруженная со всех сторон врагами, Латинская империя в самой себе носила элементы разложения и гибели.

Иногда создателей ее упрекали в том, что они не захотели привлечь на свою сторону греческих феодалов, что крестоносцам не надо было грабить столицы империи, раз они там предполагали остаться.[1610]

Всех этих советов не поняли бы венецианцы и тем более крестоносцы. Они не могли не разграбить Константинополя, так как они за этим сюда и явились. Сначала они думали, что эту операцию проведет за них их протеже Алексей; но этот план провалился. Им ничего тогда не оставалось делать, как произвести эту операцию самим, что они и выполнили. Они не хотели также — по крайней мере во Фракии, Фассалии и Малой Азии воспользоваться услугами греческой знати — соглашение Феодора Враны с венецианцами было исключением, — так как западные феодалы искали для себя на Востоке ленов, крепостных, а не сеньоров… Предложение оставить местных феодалов на своих местах звучало бы для крестоносных баронов такой же нелепостью, как и совет бандам Вильгельма Завоевателя оставить на своих местах англо-саксонскую знать, если бы кто-нибудь подал им такой совет. По этой причине только там, где собственных сил у западных захватчиков для подчинения местного крестьянского населения было недостаточно, они вступали на путь соглашений с местными архонтскими фамилиями, — так было, например, на Пелопоннесе, о чем подробно рассказывает Морейская Хроника.

Для Венеции устранение болгарской опасности означало возможность возобновления ее усилий по овладению доставшейся ей частью византийского наследства. Республика св. Марка, впрочем, не проявила особенной энергии в деле отражения этой опасности: венецианцы очень поспешно эвакуировали все свои приобретения во Фракии и на фракийском побережье, хотя, опираясь на свой флот, они могли бы успешно оборонять все приморские укрепленные пункты. Расчетливые венецианские купцы и занятые коммерческими делами венецианские феодалы предпочитали возложить эту обязанность на своих товарищей по оружию: в нашем распоряжении нет данных об участии венецианцев в сухопутных операциях нового императора, которые он вел против болгар.

Урок, который Венеция получила во Фракии, пошел ей на пользу: она отказалась от дальнейших попыток территориальной экспансии в областях, слишком удаленных от морского побережья, и с легким сердцем инфеодировала византийскому феодалу Феодору Вране свои Адрианопольские «владения». Объектом ее цепких притязаний отныне будут лишь те части полученного ею по разделу византийского наследства, которые были расположены на морском побережье или на островах, где противник должен был обладать флотом, для того, чтобы иметь возможность оспаривать у республики св. Марка захваченную ею добычу.

Глава двенадцатая

Возникновение венецианской колониальной империи

В ближайшие годы после взятия Константинополя, одновременно с образованием Латинской империи, заканчивался процесс становления империи Венецианской в ее первом великодержавном варианте. Процесс этот заключался не только в реализации договора о разделе империи, но также и в правовом закреплении фактического положения республики на рынках стран Востока. Овладевая с оружием в руках частью доставшегося ей византийского наследства, Венеция одновременно дипломатическими средствами закрепляла свои торговые позиции в странах Средиземного моря и его северных ответвлений — Архипелага, Черного и Азовского морей.