Висенна. Времена надежды - Михаил Бобров

Тиреннолл кинулся возражать, упирая на плохие дороги Степны и малое число разъездной стражи. Страже-де платили плохо и мало, оттого и службу свою она исполняла нерадиво. Из-за чего участились налеты на хутора, и купцам в пути настало чистое разорение. Вот на поправку дел и пустить деньги: первое, людишки роптать перестанут; второе, пошлина за защиту пойдет с большего числа хуторов.

Ковник, опираясь на доносы своей тайной розыскной стражи, тотчас же опроверг Корнея с примерами в руках. И в самом деле, последние четыре октаго городское ворье вело себя подозрительно тихо. Какие улицы были ночью непроходимы, те стали просто тревожны. А некоторые злачные места вовсе обезопасились. Даже один скупщик краденого разорился. Такого дива почтенная старшина не видывала уже лет десять.

Корней Тиреннолл не сдался: потому-де в городе и тихо, что бандиты степные выселки терзают. Доказательством четвертник выставил Берта Этавана и его историю о Волчьем Ручье. Купец коротко напомнил всем известное — как в степи три года назад возникло поселение, жители которого могли проводить караваны даже сквозь Охоту. Плавной речью описал выгоды, полученные ГадГородом в результате. И с сокрушенным лицом поведал, что весной сладкая жизнь кончилась. Потому как огромная банда, целых десять восьмерок, напала на Ручей, перебила его отважно сопротивлявшихся защитников, и сожгла крепость вместе с поселком.

«Вот куда исчезли все бандиты из города!» — разом ахнуло собрание в Ратуше. Не ахнул только Пол Ковник. Трудами своей тайно-розыскной стражи, он давно знал, что самые лихие и сильные шайки потянулись в степь, привлеченные вестью о гибели Волчьего Ручья. Однако, из восьмерки крепких банд, хорошо вооруженных и понимающих дело, вернулись только две потрепанные ватажки. Причем вернулись они напуганные, добычи привезли мало — только-только окупить поход. И никакой особенной удачей по кабакам не хвастались: ну, взяли караван. И все! Как будто ради одногоединственного обоза шли. Осенью сразу припомнилась бы Охота, но дело-то происходило в конце весны.

Берт Этаван продолжал говорить, и недоумение Ковника быстро рассеялось. Оказывается, часть защитников Ручья уцелела — во время налета они отлучались с очередным обозом. Вернувшись и найдя пепелище, эти люди кинулись мстить, не оглядываясь на явное неравенство сил. И сражались так удачно, что искрошили поочередно шайку Колинчи; самого Раката Свирепого с дюжиной его лучших бойцов; потом, или чуть погодя — Сигарсона; где-то в это же время Бедвара Кривого — от него, правда, один человек сбежал, и теперь пугал всех сказками о говорящих волках. Ратуша еще прошлой осенью выяснила, что Волчий Ручей использует свору сильных собак лесной породы, а слухи о волках распространяет для пущего ужаса. Поэтому Берт о сказках упомянул походя, только чтобы развлечь собрание: говорил он уже долго, и боялся, как бы высокопоставленные слушатели не заскучали. Боялся зря: следующая его новость заставила всех изумленно выкатить глаза. Волчий Ручей поймал в ловушку и вырезал начисто банду Ильича. Ту самую громадную ораву, почти десять восьмерок, которая уничтожила хутор. Новостям приходилось верить: бой произошел на глазах Ведама Тарана, известного и уважаемого купца. Собственно, караван Ведама Ильич как раз собирался грабить, когда всадники Ручья сели ему на спину…

Берт промочил пересохшее горло медом и наконец-то опустился на лавку. Корней Тиреннолл продолжил его длинную речь в том смысле, что-де Волчий Ручей жив, и потому надо бы его поддержать. А еще лучше — построить на Тракте свой хутор, взамен сгоревшего Волчьего. Посадить туда сильный вооруженный отряд, и пусть дорога в Железный Город, наконец-то, откроется на весь год.

Ковник лихорадочно подыскивал возражения. Тиреннолл предлагал прибыльное дело: как ни хорошо было финтьенское железо, а только возили его очень уж издалека и помалу. Потому основным источником сырья для городских кузнецов, замочников, оружейников оставался все-таки ЛаакХаар. Все понимали, что безопасный Тракт через год отзовется куда большей выгодой, чем новый посад. В посадах ведь кто живет? Нищета, которая место в городских стенах не купила. Мало просто охватить несколько улиц новыми стенами, там же надо улицы вымостить, учредить добавочный десяток стражи, сделать водоотводные каналы… Словом, туда еще деньги сыпать и сыпать. Не то, что с Тракта. Не зря же бандиты кинулись на Волчий Ручей: все говорили, что проводка караванов очень обогатила тамошнюю ватагу.

Тут выборному от западной четверти неожиданно помог Айр Бласт от северной. Встал и сказал: нечего, мол, дразнить Князя ТопТаунского сбором и посылкой войск. И так уже княжество на юг злобно порыкивает. Ищет повода, чтоб сцепиться. Пол Ковник глянул в желтые глаза Корнея — изумился. Дрогнул степняк! Заколебался. Боялся он почему-то даже упоминания о грозном князе ТопТаунском.

— Вот как я скажу! — Пол Ковник выпрямился перед большим столом, значительно оглядел всех. Удовлетворенно кивнул — и пошел напропалую:

— Дело-то вовсе не в зверях или там разбойниках. Бандиты городок выжгли — так чего иного от них ждать? А вот ты, Корней, куда глядел с этими войсками прошлый год, и два года тому? Твоя же четверть! И больше скажу: сколько войска не сажай в крепость, Тракт не обезопасится. Покуда Косак не задавим. Сейчас время удачное: многие банды в степи полегли. С ними лучшие вожаки, самые лихие и хитрые, как тот же Ракат или вот Ильич… — Ковник повернулся к выборному повелителю города:

— Господин посадник Рапонт Лованов! У меня давно уже готово все, чего сделать надо в Косаке. Людей там знаю, которых надо сместить, на их место — наших. Известны те, которых достаточно припугнуть, чтобы разбойный промысел бросили. Наперечет все, кого только казнь остановит. Так давай лучше в Косак деньги вложим! То будет и нам прибыль, потому что сами начнем с Косака брать городовое и повозное; и что Корней говорит про Тракт — то будет и Тракту безопасней. Потому как скупка краденого самая большая в Косаке… Давно не тайна! Перевешаем скупщиков, и разбойный промысел выгоды лишится. А Волчий Ручей сам пусть справляется. Далеко он от населенных земель, все равно как одинокое дерево за опушкой. Каждая гроза спалить может. Даже то войско, которое сейчас на Тракте свирепствует и бандитов рвет — даже оно ведь не удержало Ручей. Значит, туда сотней латников не обойдешься, надо, самое малое, вдвое больше. Это сколько ж золота на одни только броникони-оружье! Не говоря уж, прожитье зимой всему войску…

Посадник остановил его поднятой ладонью, обернулся к Корнею:

— Что возразишь?

Корней молча осмотрел собрание. Понял: все на стороне Ковника. В самом деле, Косак отстраивать не надо: он и так немалый город. Войско свое сам содержит — когда еще Волчий Ручей дорастет до такой многолюдности! Косак под боком: случись что, легко помочь. Не то, что отправка войска в глухую степь — до ближнего хутора два дня конского бега. С Косаком не надо дразнить князя ТопТаунского набором новой сотни: только перекупи тамошнее начальство — и стриги двух овечек сразу. Будет в кармане и Тракт, и водный путь по Лесной. Словом, одни лишь выгоды.