Великий Север. Хроники Паэтты. Книга VII - Александр Николаевич Федоров

и деда — тот больше двух зим пролежал, прикованный к своему ложу. Ох и намучилась же с ним родные!..

Тробб наконец проснулся, растревоженный непривычной суетой, перекрывающей даже вой ветра и шум дождя снаружи. Он недовольно заворчал, но Лийза быстро подошла и объяснила причину. Надо сказать, что старший брат, похоже, действительно обрадовался, услыхав новость. Он немного неловко, но проворно вскочил и направился к поднявшемуся навстречу Шерварду. Они обнялись, хотя младшой невольно поморщился от запаха перегара и немытого тела.

— Вернулся… — радостно похлопал Тробб брата по спине. — Надолго ли?

— Да вот не знаю… — растерянно пожал плечами Шервард, бросив взгляд на беспомощно лежавшего отца. — Вообще думал в расцвете следующей луны обратно… Теперь не знаю.

— Так ты остаёшься в дружине? — словно даже обиженно буркнул Тробб.

— Конечно! А ты разве нет?

— Я давно уже снял наруч… — совсем помрачнел Тробб. — Мешает во время лова…

Что ж, этого следовало ожидать. Старший брат явно тяготился военным ремеслом, это было видно ещё тогда, на Такки. И Шервард подозревал, что главной причиной тому была дисциплина, которую поддерживали в дружине, отсутствие постоянного доступа к браге, а также нелюдимость и несносный характер брата. По заспанному лицу Тробба было видно, что он регулярно пригубляет и теперь.

— Как вы тут? — неловко перевёл разговор Шервард. — Как зима прошла?

— Плохо прошла… — буркнул Тробб. — Как отец слёг, еле перебиваемся.

«На брагу тебе, однако, хватает…» — недовольно подумал юноша, но решил не ссориться с первых же минут.

— А от ярла Желтопуза никакой помощи не было? — вместо этого спросил он. — Он обещал мне помогать вам.

— Никакой помощи не было, — пренебрежительно фыркнул Тробб.

— Да как же не было? — вмешалась Генейра. — По осени воз овса привезли по его приказу.

— Да это один раз и было-то!.. — недовольно зыркнул на неё Тробб.

— Значит, всё-таки помог, — Шерварду приятно было услышать это.

— Это было добрым подспорьем! — закивала Генейра. — А зимой бочонок свиного жира привезли, разве не помнишь?

— Хороша компенсация за отсутствие Шерварда!..

— Но я и перед отъездом привёз вам запасов, — вмешался юноша. — Рад слышать, что ярл сдержал своё слово.

— Всё равно еле концы с концами сводим… — продолжал гнуть своё Тробб.

И вновь младшему брату потребовалась вся его выдержка, чтобы не бросить обидные слова в адрес старшего. Очевидно, что тот делал куда меньше, чем мог бы и чем должен был, особенно учитывая бедственное положение, в котором они оказались.

— Как только буря стихнет — отправимся в Реввиал, — усилием воли не давая себе повышать голос, проговорил он. — Наберём всего, что нужно.

Он отметил про себя ещё одну неприятно поразившую его особенность. Почему-то во время всего этого разговора молчал отец. Он, глава семейства, обычно имел своё мнение по любому вопросу, и, вроде бы, именно он, а не Генейра, должен был дать отпор несправедливым нападкам Тробба. Но сейчас Стокьян сын-Герида тихонько лежал, глядя на происходящие снизу вверх, и словно не смея ничего сказать. Неужто он боялся Тробба?..

Лийза сообщила, что мужчины могут сесть за стол. Шервард и впрямь был голоден словно волк, и потому, ободряюще улыбнувшись отцу, направился к столу. Тробб всё с тем же недовольным видом протопал следом. На столе действительно было совсем негусто — две деревянные плошки с едва нагретой овсяной кашей, сдобренной тонкими полосками мяса и луком. Юноша почувствовал укол совести, припоминая, чем он потчевал себя в то время, как его семья перебивалась этим.

То ли повинуясь незаметному взгляду Тробба, то ли уже хорошо зная заведённые порядки, Лийза поставила две щербатые кружки и плеснула в них мутноватой браги.

— Для сугреву — самое то! — хмурое лицо старшего брата разгладилось. — А то ведь продрог, поди, как заяц! Вона как буря ярится-то! Завтра опять в море не выйти…

Шерварду неприятно было видеть, с какой алчной радостью Тробб подхватил кружку и опрокинул её в себя, даже не поморщившись. Ему сделалось противно от этого, но всё же брат был прав — несколько глоточков согрели бы его изнутри. Он тоже отхлебнул из своей кружки, невольно скривившись — за минувшее время он отвык от этого кислого вкуса перебродивших зёрен. Однако же брага потекла вниз тёплой волной, а большего от неё сейчас и не требовалось.

— Глотнёшь с нами, отец? — повернувшись к лежанке, предложил он.

— Отчего же не глотнуть, сынок! — с явным удовольствием откликнулся Стокьян.

Шервард добавил немного браги в свою кружку, где ещё оставалось что-то на дне, и передал Генейре, чтобы та угостила отца. И вновь он успел заметить, как зыркнул Тробб — судя по всему, ему не слишком-то понравилось это. Однако он смолчал — складывалось ощущение, что теперь старший брат словно побаивался младшего.

— На здоровье, отец, — сестра приподняла голову отца и поднесла кружку к его губам.

Старик выпил всё без остатка и довольно крякнул, разом повеселев. Вообще в этом доме явно чувствовалась какая-то мрачная тягостная атмосфера, и теперь все его обитатели, за исключением одного Тробба, явно воспряли духом. Шервард, словно ненароком, вгляделся в лицо Лийзы, боясь прочесть там следы побоев. По всему выходило, что этот злобный пьяница держал в страхе весь дом, но юноша сомневался, что у брата поднимется рука на отца или Генейру. А вот с женой он сдерживаться бы точно не стал. Однако, хвала Матери, ни синяков, ни ссадин на её лице он не заприметил.

— Хорошо, что ты вернулся, сынок! — заметно окрепшим голосом произнёс отец, закусив хлебным мякишем, что также подала ему дочь. — Теперь, глядишь, повеселее станет.

Сердце Шерварда болезненно сжалось. Возможно, ему почудилось, но он услыхал в этих словах едва ли не мольбу о помощи. И стало ясно, что в ближайшее время он никуда не уедет — ему нужно будет оставаться в Скьёвальде по крайней мере до тех пор, пока он не будет убеждён, что все его родные в безопасности.

Будь он погорячее, то сразу же вызвал бы брата на разговор и, быть может, приструнил бы его. Но Шервард был не таков — он словно боялся ненароком обидеть Тробба, если тот вдруг окажется ни в чём не виноват. Так что нужно было ждать более ясных знаков. А пока нужно было оставаться здесь.

— Да, отец, теперь заживём как встарь. Почти… — вдруг поник головой он, вспомнив Лойю и свою дочку. — Ну а что ещё у вас за зиму случилось? — стряхивая с себя внезапно подступившую тоску, встрепенулся он.

— Генейру нашу сосватали, сын, — явно осмелев, тут же радостно откликнулся отец.

— Да ну! — воскликнул Шервард, взглянув в