Власть и прогресс - Саймон Джонсон

По-видимому, многих эта индоктринация убеждает хотя бы отчасти – или, по крайней мере, они не осмеливаются признавать вслух, что считают ее пропагандой. В 2001 году Коммунистическая партия предприняла крупную реформу школьной программы для старших классов. Основной ее целью было провозглашено образование для молодежи. Внутренний документ о реформе, вышедший в 2004 году, был озаглавлен: «Предложения по укреплению идеологического и морального воспитания нашей молодежи». В новых учебниках, которые начали выпускать в том же году, предлагался более националистический взгляд на историю, подчеркивался авторитет и добродетели Коммунистической партии. Учебники критиковали западные демократии и провозглашали превосходство политической системы Китая.

Школьники, учившиеся по этим новым учебникам, демонстрировали значительную разницу во взглядах со своими сверстниками, успевшими окончить школу до реформы. Они сообщали о более высоком уровне доверия к государственным служащим и считали китайскую систему более демократической, чем студенты, не индоктринированные новыми учебниками. Действительно ли они во все это поверили или просто отвечали так, как от них ждали, трудно определить. Тем не менее очевидно, что пропаганда, которую воспринимают люди, в самом деле серьезно влияет на то, как они формулируют свои взгляды.

К концу 2010-х годов эти тенденции значительно усилились. Цифровая цензура и пропаганда означали, что среди нового поколения китайцев намного больше распространены национализм, безоговорочная поддержка правительства, нежелание воспринимать негативные новости и критические оценки. После масштабных инвестиций в ИИ «Великий файерволл» был дополнен постоянным наблюдением с использованием данных, собираемых на всех китайских платформах и на рабочих местах. В подобном окружении, если китайские студенты даже получат доступ к иностранным медиаресурсам, захотят ли их читать? Этот вопрос задали себе двое исследователей – и полученный ответ удивил даже их самих.

В середине 2010-х годов у «Великого файерволла» было одно слабое место. Он блокировал для китайских пользователей доступ к иностранным сайтам и соцсетям, используя их IP-адреса, указывающие на географическое местонахождение пользователя (в материковом Китае). Но пользователи могли заходить на «запрещенные» сайты через VPN – виртуальные «подставные» сети, используемые для сокрытия IP-адресов. Правительство не запрещало VPN, и информация о том, какие сайты пользователь посещал через VPN и что там делал, оставалась недоступной властям, так что это была достаточно безопасная лазейка. (С тех пор многое изменилось: теперь частное использование VPN в Китае запрещено, а все провайдеры VPN подлежат госрегистрации.)

В своем остроумном эксперименте двое исследователей в течение полутора лет, с 2015 по 2017 год, с помощью рассылок и иными способами предлагали пекинским студентам бесплатный доступ к VPN для чтения западных новостных ресурсов, иногда вместе с какими-то дополнительными «плюшками». Студенты, получавшие дополнительное поощрение, посещали западные сайты, проявляли интерес к их материалам и в дальнейшем продолжали получать информацию из иностранных источников. Их ответы на опрос показали, что они понимают эту информацию, верят ей, что изменили свои политические взгляды и начали более критически относиться к китайскому правительству. Кроме того, они выражали намного больше симпатии к демократическим институтам.

Однако без дополнительных поощрений подавляющее большинство студентов не проявляли интереса к посещению иностранных сайтов и даже не хотели иметь бесплатный доступ к VPN. Они так верили школьной пропаганде и китайским СМИ, уверяющим, что на Западе невозможно найти правдивую информацию (все, что там публикуется о Китае, – антикитайская ложь), что активная цензура им уже не требовалась: так сказать, внешнюю цензуру с успехом заменила внутренняя.

Исследователи интерпретировали свои результаты в духе скорее «Дивного нового мира», чем «1984». Напомним здесь афористичное суждение критика Нейла Постмана о том, чем мир Олдоса Хаксли отличается от мира Джорджа Оруэлла:

«Оруэлл боялся, что начнут запрещать книги. Хаксли боялся, что не будет причин запрещать книги – просто никто не захочет их читать».

В антиутопии Хаксли общество разделено на жестко сегментированные касты, от альф – на самом верху, через беты, гаммы, дельты и так далее, вплоть до эпсилонов. Однако необходимости в постоянной слежке и цензуре в этом обществе больше нет, поскольку… но дадим слово самому Хаксли:

«При научной диктатуре образование действительно будет работать, и в результате большинство мужчин и женщин вырастут, полюбив свое рабство и никогда не помышляя о революции. Свергать глубоконаучную диктатуру просто не будет причин».

От Прометея до Пегаса

Использование цифровых инструментов для подавления инакомыслия происходит не только в Китае. Иран и Россия, как и некоторые другие диктатуры, тоже пользуются ими, чтобы выслеживать и наказывать диссидентов, а также ограничивать доступ к свободной информации.

Еще до «Арабской весны» использование социальных сетей в протестах против тирании привлекло внимание международного сообщества во время окончившейся поражением «Зеленой революции» в Иране. После выборов в 2009 году огромные толпы (по некоторым оценкам, до 3 млн) высыпали на улицы, требуя отставки президента Махмуда Ахмадинежада, который, как полагали оппозиционеры, подтасовал результаты выборов, чтобы остаться у власти. Для координации протестов использовались социальные сети, в том числе Facebook, и текстовые сообщения.

Протесты вскоре были подавлены, множество оппозиционеров и студентов брошены в тюрьму. После этого цензура в иранском сегменте Интернета усилилась. В 2012 году для надзора за Интернетом и соцсетями был создан специальный орган – Высший совет по киберпространству; а в наше время почти все западные социальные сети, различные стриминговые сервисы, в том числе Netflix, и большинство западных новостных ресурсов в Иране полностью блокированы.

Схожей была и эволюция политической роли соцсетей в России. Самой популярной социальной платформой в этой стране стал сайт VK («ВКонтакте»); он широко использовался уже в 2011 году. Массовые вбросы и подтасовки на парламентских выборах 4 декабря 2011 года, зафиксированные и широко разошедшиеся в Интернете – пачки подброшенных бюллетеней и «карусели» (многократные голосования в поддержку правительства одних и тех же людей на разных участках), – всколыхнули людей и вызвали массовые протесты. Последующие исследования показали, что протестные действия координировались на платформе «ВКонтакте» и были намного масштабнее в тех городах, где эта социальная сеть использовалась шире.

В России, как и в Китае и Иране, протесты вызвали усиление государственного контроля и цензуры в Сети. Была создана Система операционно-розыскных мероприятий (СОРМ) – аппаратное обеспечение, разработанное в ФСБ, которое принудительно устанавливается у всех телекоммуникационных операторов; оно позволяет ФСБ отслеживать метаданные или даже содержание коммуникаций, а также блокировать доступ без судебного ордера. После очередного всплеска протестов в 2020 году была заблокирована новая порция «крамольных» сайтов, запрещены инструменты VPN и зашифрованный браузер Tor, а также введены новые астрономические штрафы с целью принудить компании закрыть доступ к нелегальному контенту, в том числе к сайтам и постам в социальных сетях, где содержится критика правительства. ИИ-технологии в российской цензуре пока