Власть и прогресс - Саймон Джонсон

Однако надежды на более открытое общество были растоптаны в 1989 году в бойне на площади Тяньаньмынь. В относительно «вегетарианские» 1980-е годы в больших городах, особенно среди студентов, возник запрос на расширение свобод и углубление реформ. Уже в 1986 году по стране прокатилась волна крупных студенческих демонстраций с требованиями демократии, экономической либерализации и расширения свободы слова. Сторонники «твердой руки» обвинили генерального секретаря партии Ху Яобана, выступавшего за реформы, в недопустимой мягкости по отношению к протестующим и отстранили его от власти.

Новые протесты разразились в апреле 1989 года, после смерти Ху от сердечного приступа. Три тысячи студентов Пекинского университета вышли на площадь Тяньаньмынь в центре Пекина, отделенную Вратами небесного мира (Тяньаньмынь) от Запретного города. В течение следующих нескольких часов, пока к ним присоединялись все новые люди, студенты набросали «Семь требований»: туда входили призывы подтвердить правильность взглядов Ху Яобана на свободу и демократию, покончить с цензурой прессы и ограничениями на демонстрации, положить конец коррупции в рядах высших лиц государства и членов их семей.

Пока правительство колебалось, не зная, как поступить, поддержка протеста росла, особенно после того как 13 мая студенты начали голодовку. К середине мая солидарность с протестующими демонстрировали не менее 1 млн жителей Пекина. Наконец Дэн Сяопин склонился на сторону тех, кто выступал за жесткие меры, и одобрил применение против студентов военной силы. 20 мая было введено военное положение, и в следующие две недели в Пекин на подавление протестов направлены войска – не менее 250 000 человек. К 4 июня протесты были подавлены, и площадь опустела. По оценкам независимых источников, были убиты не менее 10 000 протестующих. Площадь Тяньаньмынь стала поворотным пунктом в решении Коммунистической партии покончить со свободами, возникшими в 1980-е годы, и ограничить оппозиционную деятельность.

Однако способность Коммунистической партии контролировать инакомыслие на всей огромной территории Китая и в 1990-е годы, и на протяжении большей части 2000-х годов оставалась ограниченной. В начале 2000-х годов сложилось низовое движение Вейцюань – объединение множества адвокатов, защищавших жертв нарушений прав человека по всему Китаю, а также выступавших по экологическим проблемам, делам, связанным с правами на жилье и со свободой слова. Одно из самых известных движений в защиту демократии, «Хартия 08», возглавляемая писателем и активистом Ли Сяобо, в 2008 году опубликовала свой проект реформ, выходивший далеко за пределы «Семи требований» с площади Тяньаньмынь. В эти требования входили: новая конституция, выборность всех должностных лиц, разделение властей, независимое судопроизводство, гарантии базовых прав человека, полная свобода объединений, собраний и самовыражения.

Однако к 2010 году в Китае начали закручивать гайки: к этому времени власти осознали силу Интернета как потенциального инструмента слежки и обеззараживания общества, так что публично выражать недовольство стало сложнее. Интернет появился в Китае в 1994 году, и почти немедленно начались попытки его цензуры. «Великий файерволл», призванный ограничить для граждан Китая возможности читать в Интернете иностранные ресурсы и общаться с иностранцами, впервые появился в 2002 году, был завершен в 2009 году и с тех пор периодически совершенствовался.

Однако в начале 2010-х годов цифровая цензура еще имела пределы. Одно крупное исследование, проведенное в 2011 году, собрало и проанализировало миллионы постов в соцсетях, выложенных китайцами на 1382 различных сайтах и платформах, а затем проследило за ними в динамике, чтобы увидеть, уберут ли их китайские власти. Результаты показали, что «Великий файерволл» эффективен, но лишь до определенной степени. Власти не цензурировали бо́льшую часть (сотни тысяч) постов с критикой правительства или партии. Они убрали из Сети лишь небольшую выборку постов на чувствительные темы, способных вызвать бурное обсуждение или побудить разные оппозиционные группы объединиться. Например, большинство постов о протестах во Внутренней Монголии или в провинции Цзэнчэн исчезали очень быстро. С той же скоростью растворялись в воздухе посты о Бо Силае (бывшем мэре Дайляня, члене Политбюро, вычищенного в те годы) или о Фан Биньсине (создателе «Великого файерволла»).

Другая команда исследователей обнаружила, что, несмотря на «Великий файерволл» и систематическую цензуру, общение в социальных сетях все равно действовало как триггер протестов. Координация и географическое распространение протестной активности осуществлялись через мессенджер Weibo. Однако уже в этот период диссидентская деятельность при посредстве социальных сетей, как правило, длилась очень недолго.

Мягкая цензура, допускавшая некоторые критические сообщения, прекратилась после 2014 года. Под руководством Си Цзинпиня правительство увеличило спрос на слежку за населением и начало внедрять ИИ-технологии сперва в Синьцзяне, затем и по всему Китаю. В 2017 году оно опубликовало «План развития ИИ Новое Поколение», где высказало надежду стать глобальным лидером в области ИИ и четко указало, что прежде всего его интересуют технологии наблюдения и сбора данных. С 2014 года расходы Китая на камеры и ПО, связанное с наблюдением и слежкой, а также его доля в мировых исследованиях ИИ повышаются из года в год; сейчас они составляют четверть всех мировых расходов на ИИ. Исследователи, проживающие в Китае, патентуют больше новых технологий, связанных с ИИ, чем где-либо еще в мире.

С развитием ИИ-технологий пришло и более интенсивное наблюдение. Говоря словами основателя China Digital Times Сяо Циана:

«Китай – это система политической цензуры, отлаженная, организованная, скоординированная и поддерживаемая силами государства. Это не просто способ что-то убрать из Сети. Это мощный аппарат, позволяющий конструировать нарратив и вести массированную идеологическую атаку любой цели».

В наше время очень немногие «крамольные» посты умудряются проскочить цензуру на всех крупных социальных платформах; «Великий файерволл» отсекает жителям Китая доступ почти к любым иностранным вебсайтам с политическими материалами, а о протестах, координируемых через соцсети, почти ничего не слышно. У китайцев нет больше доступа к большинству независимых иностранных СМИ, включая «Нью-Йорк таймс», «Си-эн-эн», «Би-би-си», «Гардиан» и «Уолл-стрит джорнал». Крупные западные соцсети и поисковики – Google, YouTube, Facebook, Twitter, Instagram, а также различные видеохостинги тоже заблокированы.

ИИ значительно расширил возможности китайского правительства затыкать рот диссидентам и обходить любую нежелательную политическую информацию, особенно в контексте мультимедиа-контента и живых чатов.

Дивный новый мир

К 2010-м годам политический дискурс в Китае весьма напоминал роман Джорджа Оруэлла «1984». Отрезая доступ к «лишней» информации и систематически используя пропаганду, правительство стремилось жестко контролировать политический нарратив. Высшие эшелоны власти сотрясали масштабные коррупционные скандалы, в которых были замешаны самые высокопоставленные лица и члены их семей, например сын президента Ху Цзиньтао в 2009 году. Об этом много писали в иностранной прессе. Однако правительственная цензура заботилась о том, чтобы до простых китайцев такие детали не доходили, и вместо этого бомбардировала их пропагандой о