Несущие Свет. Противостояние - Дмитрий Воронин

Как тяжело ощущать свою беспомощность… Яд не блокировал магические способности Лейры, она по-прежнему оставалась одной из сильнейших волшебниц Ордена, но слабость подтачивала ее тело — а магия, особенно высшая, требовала предельной концентрации и в известной степени сильного организма. А она еще несколько месяцев назад готова была потерять сознание, просто пройдя через не такой уж и широкий двор школы. Лейра заставляла себя ходить, делая каждый раз хотя бы на два-три шага больше, прежде чем бессильно опереться на вовремя подставленную руку Гента. И сейчас она могла не моргнув глазом величественно спуститься по лестнице, пересечь большой зал, выйти в наполненный солнцем двор, подойти к карете… и только внутри, за закрытой дверцей, бессильно привалиться к стенке, чувствуя, как бешено колотится сердце, как вдруг покрывается потом высокий лоб, как мелко дрожат кончики пальцев с ухоженными длинными ногтями.

— Хорошо, Гент. — Она облокотилась на край окна, холодный воздух с трудом вливался в легкие, ее плечи рефлекторно приподнялись, так было легче дышать… — Хорошо. Уезжаем… сегодня.

— Ты говоришь так, словно рушишь дорогу за своей спиной. — Он нахмурился. — Лейра, это ведь временно. Пройдет несколько месяцев, и ты вернешься в школу. Думаю, война не будет слишком долгой. До исхода лета — и это только в том случае, если арХорн не сумеет наголову разбить имперцев в первом же бою. Тем более в Торнгарте ты будешь нужна, а здесь Делора справится — чтобы держать в руках детей, не надо обладать твоими способностями…

— Да, да… конечно… — Она отвечала, но смысл его слов ускользал. Что-то произошло, что-то не самое лучшее, и в самой глубине ее не верящей в предчувствия и пророчества души прочно угнездилась мысль, что эти стены она покидает навсегда. Лейра не знала, что может помешать ей вернуться, — она просто чувствовала, что помеха возникнет и будет непреодолимой. Препятствия, что строят люди, можно сломать, можно обойти — но судьба сильнее, много сильнее.

— Лейра, ты вообще слышишь меня?

— Что? — Она попыталась сосредоточиться. Мерзкий вкус лекарства снова вызвал прилив тошноты, ноги подкашивались, и она, сделав два шага, буквально рухнула в кресло. Сразу стало немножечко легче. Женщина с трудом выдавила из себя улыбку, правда, получилось не слишком убедительно. — Гент, ты меня удивляешь… я готова уступить твоим настойчивым просьбам, и тебе это не нравится? Так чего же ты хочешь?

— Я хотел бы, чтобы ты более оптимистично смотрела в будущее.

Она отвернулась.

— Гент, ты знаешь, сколько мне лет?

— Знаю, — спокойно ответил он. И видит Эмиал, за эту спокойную уверенность она была благодарна ему больше, чем за все те часы любви, что связывали их незримыми узами.

— У меня трое детей, Гент. Мои родители умерли от старости так давно, что я почти не помню их лиц. Я знала твою мать еще девчонкой. О каком будущем ты говоришь, друг мой? Да, моя кожа все еще гладкая, и я по-прежнему могу заставить сердце мужчины биться чаще… и я счастлива, что и твое сердце тоже бьется рядом с моим. Но это продлится недолго, я чувствую.

— Лейра, прекрати!

— Мы уезжаем, Гент. И… я хочу обратиться к тебе с просьбой. Или приказом, если будет точнее. Отправляйся к арХорну. Отправляйся к нему. Ты молод и не должен провести жизнь рядом со стареющей стервой, которая годится тебе в бабки. Тебе нужно иное… слава, Гент. Тебе нужна слава, нужно найти свое истинное предназначение — не дело для такого воина быть грозным начальником «могучего» гарнизона из десяти рыцарей…

— Я…

— Гент, я ведь уже сказала, это приказ, — невесело усмехнулась она. — Пусть это будет последним приказом, который я отдам в качестве Попечительницы… Отвезешь меня в Торн-гарт и уезжай.

— Ты меня гонишь? — спросил он еле слышно.

— Быть может, именно так. Но так надо.

Он резко поднялся, кресло опрокинулось, глухо звякнул покатившийся по полу меч. Не говоря ни слова, рыцарь подхватил оружие и стремительно вышел из комнаты. Лейра не смотрела ему вслед, ее лицо было повернуто к окну, лучи весеннего солнца ласкали кожу, тщетно пытаясь высушить мокрые дорожки слез.

Вершительница стиснула зубы — тело было слишком слабым, но воля по-прежнему осталась с ней. Она знала, что поступила правильно, пусть даже потом будет сожалеть о сказанном. Гент — хороший воин, и не дело ему прозябать в почетной, но совершенно бесперспективной роли командира школьного гарнизона. Особенно сейчас, когда Орден нуждается в каждом надежном мече. Она понимала, что держит его здесь словно стальными цепями. Слишком молод, слишком влюблен…

Северный Клык… крепость с многовековой историей, известная еще и тем, что не выдержала ни одной осады. Более молодой Южный Клык мог похвастаться двумя осадами, закончившимися разгромом и отступлением осаждающих. Правда, особой заслуги защитников цитадели в этих успехах не было — просто высокие стены и ров, по которому впору было пускать небольшие корабли, не позволили имперцам захватить крепость одним решительным штурмом, а там подошли полки Ордена, и очередная битва в Долине Смерти в очередной раз доказала мощь светоносцев.

А вот Северному Клыку, как правило, доставалось куда больше… Холм, на котором располагалась крепость, был неплохим естественным укреплением — но все же недостаточным, чтобы существенно замедлить продвижение великолепной индарской пехоты или даже нестройной толпы мертвецов, безразличных к стрелам или потокам кипящей смолы.

С другой стороны, рыцарям и воинам, обороняющим Северный Клык, доставалась первая схватка с врагом, и от желающих служить в этих старых стенах не было отбоя. Хотя каждый понимал — тем, кто примет на себя удар Империи, вряд ли удастся остаться в живых. Что ж, рыцари жили ради славы, ради службы Ордену… обычные солдаты часто придерживались несколько иной точки зрения, но и среди них находились желающие ощутить себя героями — в приграничные крепости брали только добровольцев, и любой мог потребовать перевода в любой момент.

И вар арГарид командовал гарнизоном Северного Клыка уже семь лет. А до этого служил здесь же — сперва имея под рукой десяток воинов, затем — отряд рыцарей. В общей сложности — двадцать лет. Чуть более половины своей жизни. Каждый камень крепости он знал наизусть, каждого солдата — в лицо и по имени. За плечами — почти тысяча мелких и крупных стычек. Не так уж много, если подумать — три, реже пять столкновений в месяц. Иногда это были настоящие маленькие сражения, когда имперские всадники пытались прощупать на прочность доспехи инталийских патрулей, иногда — дуэли чести. Глупое, если подумать, занятие — подъехать к крепости, вызвать на бой лучшего воина… много бравады, много гордости, но очень мало смысла. Ивар с удовольствием принимал участие в подобных приключениях, до которых и истомившиеся от мирной жизни гуранцы, и скучающие защитники крепости были довольно охочи. Сам он не боялся погибнуть: жизнь рыцаря это путь к преждевременной смерти. Многие ли дожили до седин, многие ли отправились к Эмиалу из собственной постели под прощальные всхлипывания внуков и правнуков? Для себя Ивар такой судьбы не хотел.