Заживо погребенные - Иэн Рэнкин

– Подвинь свое сиденье немного вперед, – попросил он Уорда.

– Да пошел ты, – не оборачиваясь, рявкнул тот.

– Наверное, это его последнее желание, – качая головой, заключил Грей.

Через минуту, а может быть, через две, Уорд нащупал рычаг, и Ребус вдруг почувствовал, что ногам стало просторнее и он может вытянуть их на несколько дюймов вперед.

После этого он отключился…

– Вроде это место.

Включив указатель поворота, Маккалоу круто свернул на мощенную гравием парковку. Этот паб был Ребусу знаком – он приезжал сюда с Джин; во время уик-эндов здесь было многолюдно. Но сейчас, в конце рабочего дня да еще в дождь… парковка была пуста.

– Пусть думают, что мы потеряли тебя здесь, – сказал Грей, наклоняясь к Ребусу.

Маккалоу указывал в дальний угол парковки, за которым начинался поросший травой склон. Пешеходная тропка, огибая игровую зону поля для гольфа, уходила дальше, скрываясь за холмами. Бывало, они – он и Джин – прогуливались по этой тропке после обеда и шли по ней до тех пор, пока она не начинала круто подниматься в гору, и тогда, запыхавшись, они поворачивали назад…

Только когда Уорд вылезал из машины, Ребус заметил в руках у него какой-то предмет. Это была небольшая лопатка, со сложенным вдвое, а то и втрое, черенком. Ребус видел такие лопатки в туристическом магазине… может, и охотничий нож, которым орудовал Грей, был куплен там же.

– Я думаю, придется долго копать яму, чтобы меня зарыть, – заметил Ребус, ни к кому не обращаясь.

Он пощупал живот и почувствовал, что весь перед рубашки пропитан кровью. Грей снял пиджак и набросил на Ребуса.

– Людям не обязательно видеть тебя в таком состоянии, – сказал он; Ребус мысленно с ним согласился.

Они отошли от машины и, поддерживая под руки, помогли ему подняться по склону. Каждый шаг отдавался в боку жгучей пронизывающей болью.

– Далеко еще? – поинтересовался Уорд.

– Надо отойти подальше от дороги, – объяснил Маккалоу.

Он постоянно оглядывался, чтобы еще и еще раз убедиться, что никто не идет следом. У Ребуса все плыло перед глазами, он понял, что они…

Совсем, совсем одни.

– Ну-ка выпей… – Кто-то сунул ему в рот горлышко плоской фляжки. Виски. Ребус сделал глоток, но Маккалоу заставил выпить еще. – Давай, Джон, допивай до конца. Это облегчает и боль, и страдания.

Да, подумал Ребус, и вам будет легче завершить свое дело. Виски он все-таки проглотил, но закашлялся, часть виски вылилась изо рта на рубашку, а часть, попав в носоглотку, вылилась из ноздрей, Из-за кашля он прослезился и не мог ничего толком разглядеть. Им приходилось поддерживать его в вертикальном положении и почти тащить… Один ботинок соскочил с ноги, Уорд, наклонившись, поднял его и понес в руках.

Один башмачок на ноге, а другой башмачок на земле, дили-дон, дили-дон, а сыночек мой Джон…

Он вдруг вспомнил этот стишок, который мама читала ему на ночь. Дождевая вода струилась с волос, щипала глаза, лилась за ворот рубашки. Холодный, до чего же холодный дождь. О дожде написаны десятки песен… сотни… а он не может припомнить ни одной…

– Джон, а как ты оказался в Туллиаллане? – вдруг спросил Маккалоу.

– Я запустил кружкой с чаем…

– Нет… это твоя легенда. Тебя послали туда шпионить за нами, так ведь?

– А, так вот почему вы вломились в мою квартиру! – Ребус глубоко вдохнул, отчего острая боль пронзила все тело. – Ну и что нашли?

– Ты ведь очень хорошо относился к нам, Джон. Скажи, кто втравил тебя в это дело?

Ребус покачал головой.

– Ты хочешь унести это с собой в могилу? Что ж, прекрасно. Но запомни: нас не случайно заставили по новой расследовать дело Ломакса, тебя тоже хотели прощупать. Так что не думай, что они у тебя в долгу.

– Знаю, – сказал Ребус.

Он уже давно все понял. В архиве наверняка должно быть что-то свидетельствующее о его причастности к убийству Рико Ломакса и исчезновению Дики Даймонда. Грей сам ему об этом сказал: Теннант всегда дает разбирать одно и то же дело – убийство в Росите, раскрытое много лет назад. Были определенные причины для того, чтобы дать на повторное расследование дело Ломакса, и такой причиной был сам Ребус. В конце концов, высшее начальство ничего не теряло, а в лучшем случае могло одним выстрелом убить двух зайцев: Ребус мог решать свою задачу, а Дикая орда – свои…

– Сколько еще идти? – недовольно спросил Уорд.

– Уже пришли, – успокоил его Маккалоу.

– Алан, – с трудом произнес Ребус, – вот тебя мне искренне жаль.

– Плевать, – оборвал его Уорд. Он вынул из пластикового чехла лопатку, собрал черенок и закрутил соединительные гайки. – Ну, кто начнет? – спросил он.

– Мне бы очень не хотелось, Алан, чтобы ты в этом участвовал. – снова попытался убедить его Ребус.

– Алан, ты что-то полюбил отлынивать, – зарычал Грей.

– Хочу поправить: я всегда отлыниваю, – оскалившись в улыбке, произнес Уорд и протянул Грею лопатку, которую тот схватил.

– Дай-ка мне нож, – попросил Уорд.

Грей протянул ему нож. Ребус заметил, что на лезвии нет крови. Либо Грей обтер его о рубашку Ребуса, либо кровь смыло дождем. Грей воткнул лопату в землю и надавил на нее ногой.

В следующий миг нож вошел ему в шею чуть выше шейных позвонков. Грей пронзительно вскрикнул и потянул к ножу внезапно задрожавшую руку. Но смог только коснуться рукоятки – и сразу рухнул на колени.

Уорд схватил лопату и замахнулся на Маккалоу.

– Вот, Джаз, я и потерял невинность, доволен? – заорал Алан. – Гад, лжец!

Ребус изо всех сил пытался удержаться на ногах, видя все как в тумане да еще и как бы в замедленном темпе. Он понял, что Алан Уорд все последние часы готовился совершить задуманное. Лезвие лопатки разрубило щеку Маккалоу; из раны хлынула кровь. Маккалоу отшатнулся, не удержался на ногах и упал. Грей перекатился на бок, скорчился и затрясся, словно оса, на которую брызнули инсектицидом.

– Алан, ради бога… – закричал Маккалоу; кровь булькала у него во рту.

– Вы оба всегда были против меня! – кричал Уорд звонким надтреснутым голосом. В углах рта у него белели сгустки пены. – С самого начала!

– Мы это делали ради твоего же блага.

– Благодетели хреновы!

Уорд снова замахнулся лопаткой, но Ребус, стоявший рядом с ним, положил руку ему на плечо.

– Алан, довольно. Хватит…

Уорд остановился, часто заморгал, и его плечи обвисли.

– Звони, – чуть слышно произнес он.

Ребус кивнул; он уже держал телефон в руке.

– А когда ты это решил? – спросил он, давя на клавиши.

– Решил что?

– Оставить меня в живых.

Уорд посмотрел на него:

– Пять, ну, может, десять минут назад.

Ребус поднес телефон к уху.

– Спасибо, – сказал он.

Алан рухнул на мокрую траву. Ребуса неудержимо тянуло лечь рядом с ним и уснуть.

Еще минуту, сказал он себе. Еще минуту…

33

После признания Алана Уорда уже не было никакой необходимости в обнаружении килограмма героина, найденного Клеверхаусом – после анонимного звонка – в квартире, которую снимал Джаз Маккалоу. Но Ребус об этом не знал. Как и следовало ожидать, найденный героин оказался из той самой, похищенной со склада партии, а это, в свою очередь, означало, что Клеверхаус может хоть как-то спасти свою карьеру в Управлении по борьбе с наркотиками, хотя и с понижением в должности. Ребусу было чрезвычайно интересно посмотреть, как Клеверхаус смирится с тем, что ему придется работать под началом Ормистона, долгое время ходившего у него в подчинении…

Самому Ребусу потребовалось переливание крови и семь швов на ране. Когда в него вливалась кровь от неизвестных ему доноров, Ребус чувствовал, что должен каким-то образом отблагодарить их за бесценный подарок, вернувший его к жизни. Кто же они, гадал он, эти люди, давшие ему свою кровь: неверные супруги, неудачники, христиане, расисты?… Важно сделанное ими дело, а вовсе не их убеждения и черты характера. Вскоре он снова был на ногах. А дождь все лил и лил, не переставая. Таксист, везший его на кладбище, сказал, что, по его мнению, дождь этот никогда не кончится.

– А знаете, иногда мне и не хочется, чтобы он перестал, – поделился с ним таксист. – Ведь во время дождя все запахи такие чистые и естественные, замечали?

Ребус согласился. Он попросил таксиста не выключать счетчик, обещая вернуться через пять минут. Свежие надгробия были рядом с воротами. Дики Даймонд уже почти перешел в разряд кладбищенских старожилов. Ребус не чувствовал угрызений совести, что не был на его похоронах. Не было у него с собой и цветов, чтобы возложить на могилу Пса Даймонда – маленький букетик, с которым он сюда пришел, предназначался не ему. Он был уверен, что и сам Дики наверняка отнесся бы к этому равнодушно…

Дальше располагались более ранние могилы, некоторые были аккуратно ухоженными, другие казались забытыми. Супруг Льюис Ходд был еще жив, хотя уже не был пастором шотландской церкви. Ее изнасилование и последующее самоубийство повергли его в такой шок, из которого он выходил медленно и с большими усилиями. На ее могильном камне лежали свежие цветы, Ребус положил свой букетик рядом и минуту постоял на коленях. Это было для него все равно что помолиться. Он помнил, что написано на могильном камне – даты ее рождения и смерти. В девичестве она носила фамилию Филдинг. Прошло уже шесть лет, как она лишила себя жизни. Шесть лет, как умер Рико Ломакс, что было своего рода возмездием. Насильник, Майкл Вейч, тоже мертв; кто-то ничего не знавший о том, какое преступление он совершил, посадил его в тюрьме на перо. Никто этого не планировал, никто не просил об этом. Все получилось само собой.