Крестные матери - Камилл Обре

что за мужчины пытаются с ней познакомиться – в барах, на вечерних приемах, даже за сценой после выступления. Как бы хорошо ни был одет гангстер, он все равно выдавал свою преступную натуру пренебрежительной, озлобленной манерой общения, особенно с женщинами.

Сердце Пиппы тяжело билось, когда она вышла в торговый зал. Быстро глянув на окна, она надеялась увидеть сквозь них хоть кого-нибудь, кому могла бы подать знак о помощи. Но в это время года люди проводили время в пляжных клубах или на своих лодках до самого позднего вечера, продолжая свой отдых под звездным небом. Если бы ее друг Джордж-полицейский проходил мимо хотя бы на полчаса позже, он мог бы ей помочь. Но Джордж уже давно ушел.

Пиппа торопливо открыла кассу, чтобы вытащить деньги. Обычно она распределяла банкноты в стопки по номиналам: десять, двадцать и пятьдесят долларов, а чеки складывала в красный бумажник вместе с квитанцией для банка. Но сейчас Пиппа просто торопливо швыряла их в большой войлочный мешок для драгоценностей. Несколько купюр выпали из ее дрожащих пальцев, и она наклонилась, чтобы их поднять. Она так не боялась с тех пор, когда что-то очень плохое произошло с ее родным человеком, много лет назад.

А потом, когда Пиппа выпрямилась, на нее с новой силой нахлынуло воспоминание о том ужасном событии, – для того, чтобы справиться с ним, ей понадобились долгие годы танцев, психиатрическое лечение, алкоголь и мужчины. Она глубоко вздохнула, затем в ящике стола под кассой среди чеков и запасов мелочи нашарила то, что ей было нужно. Потом вернулась в помещение за магазином. Мужчина ждал ее, все так же прижимая нож к шее бедной Николь.

– Положи деньги в мусорную корзину! – рявкнул он на Пиппу. Подождал, пока она выполнит его приказ, а потом неожиданно спросил: – Где Марио? Почему его магазин сегодня закрыт?

Пиппа опешила от неожиданности.

– Я… я не знаю.

Это было неправдой. Ей было прекрасно известно, что Марио, которого все еще беспокоила раненная на войне нога, должен был сегодня посетить врача и сделать несколько анализов перед предстоящей операцией. После этого Филомена планировала вместе с ним приехать на выходные к морю. Но Пиппа ни за что не скажет этому типу, что Марио сегодня вечером будет здесь.

Мужчина недоверчиво изучал ее взглядом.

– Мне нужно поболтать с Марио. Владельцы магазинов в Гринвич-Виллидж сказали, что у его сестры тут еще один магазин. – Мужчина с презрением кивнул на корзину для мусора, заполненную драгоценностями. – Это же его цацки, правда?! – прорычал он. – Говори. Где он?

Сердце Пиппы бешено билось, ее сковал страх, голова кружилась так, что казалось, что она прямо сейчас упадет в обморок. Но бедная Николь смотрела на нее, моля глазами об избавлении.

А потом Пиппа будто услышала голос своей бабушки, говорившей ей именно те слова, что когда-то передала ей Джемма, – та уверяла, что слышала их во сне, это было очень давно, в тот день, когда Пиппа учила ее кататься на роликах. «Скажи Пиппе, чтобы, пока я на небесах, она позаботилась обо всех вас».

– Где Марио? – агрессивно повторил мужчина.

Пиппа выдохнула и, переборов страх, выпрямила спину. В конце концов, она была прирожденной актрисой, которая с легкостью преодолела не менее парализующий страх сцены. Так что она беспечно пожала плечами и одарила грабителя лучезарной улыбкой.

– Ой, он скоро придет. Будет вам, мистер, – убедительно промурлыкала она. – Отпустите ребенка. Если вы и правда хотите на кого-то направить этот глупый нож, выберите цель повзрослее. Например, меня.

Она не была уверена, только ли сексуальное желание вызвало садистский блеск в глазах грабителя.

– Иди в туалет, малыш, и сиди там, – снисходительно сказал он перепуганной Николь, а затем толкнул ее так грубо, что девочка упала на пол, испустив сдавленный вопль боли. Затем он стянул с себя черный шарф и бросил его Пиппе, приказав: – Заткни ей пасть.

Пиппа неохотно обернула шарф вокруг рта дрожащей Николь, завязав слабым узлом сзади.

– Просто веди себя тихо, малышка, – прошептала она. – Ляг на пол.

Николь вбежала в маленькую умывальную комнату и захлопнула за собой дверь.

Пиппа, которую все еще трясло, села на стол, демонстрируя свои идеальные ноги, и заставила себя небрежно произнести:

– А твое лицо кажется мне знакомым. Бывал в «Копакабане»?

– В этой старой душной дыре? – насмешливо фыркнул грабитель.

Пиппа все еще внимательно рассматривала его, убеждаясь, что была права – она его узнала. Он похудел – без сомнения, пока сидел в тюрьме. Но прежде всего ее насторожило то, как он говорил о Марио.

– Ты ведь один из братьев Периколо? – тихо спросила Пиппа.

Ей казалось, что сбылись худшие из ее ночных кошмаров – будто она всегда ждала, что умрет насильственной смертью от рук этого ужасного призрака, отравившего все ее существование.

При упоминании своего имени грабитель опасливо вскинул голову.

– Который из них? – Пиппа быстро вернулась к игривому тону: – Серджио или Руффио?

– Руффио умер, – кратко ответил мужчина. – В тюрьме, будто свинья в хлеву, – спасибо Марио и его семейке. А ты откуда меня знаешь? Ты кто такая? – Он подошел ближе.

– Я не смогла бы забыть такого мужчину, – соблазнительно шепнула Пиппа.

Когда Периколо окинул ее жадным взглядом, она поняла, что он у нее на крючке.

– У меня для тебя сообщение, – продолжила Пиппа так нежно и тихо, что он склонил к ней голову, чтобы расслышать. Пиппа потянулась к карману юбки, а потом с ледяным спокойствием произнесла: – Моя бабушка Тесса передает тебе привет и… прощай.

Он стоял так близко, что Пиппа просто не могла промахнуться. Пистолет был тот самый, который она утащила у тети Эми много лет назад и угрожала им священнику, а Петрина конфисковала его и держала в ящике стола под кассой специально для таких случаев, но до сегодняшнего дня ничего подобного не случалось. Пиппа выстрелила прямо в голову мужчине. Она всегда метко стреляла после нескольких лет тренировок по стендовой стрельбе, куда ходила с отцом. Но сейчас, для того чтобы удержать пальцы на спусковом крючке и не промахнуться, ей пришлось собрать последние капли храбрости.

Сраженный выстрелом Серджио упал на спину с выражением глубочайшего изумления на лице. Пиппа прицелилась снова и выстрелила еще дважды: ей нужна была уверенность, что он больше никогда не поднимется. Он не поднялся.

Она помедлила, осторожно наблюдая за ним, пока не убедилась, что Периколо действительно умер. Затем она, сдавленно охнув, ухватилась за край стола, чтобы не упасть, – ноги внезапно превратились в вареные макаронины. Спотыкаясь, Пиппа добралась до задней двери и заперла ее на случай,