Удары судьбы. Воспоминания солдата и маршала - Дмитрий Язов

Отметим также, что его товарищем по учебе был и Цзян Цзинго, больше известный как сын Чан Кайши. Пройдут годы, и пути-дороги Дэн Сяопина и сына Чан Кайши разойдутся. Цзян Цзинго, женившись в Москве на русской девушке, со временем станет президентом Тайваня, оппонентом Дэн Сяопина.

Отметим также, что у китайских руководителей была добрая традиция посылать своих сыновей на учебу в СССР. Довелось получить образование в России и Мао Аниню, сыну Мао Цзэдуна. В конце 30-х годов Мао Анинь был даже членом обкома ВЛКСМ в Иванове. Не многим сегодня известно, что сын кормчего дошел с боями до Берлина и получил от Сталина именное оружие за свои подвиги в борьбе с фашизмом. После окончания войны сын кормчего будет изучать китайскую литературу в Институте восточных языков в русской столице. Похоронят Мао Аниня в окрестностях Пхеньяна, он поедет защищать свободолюбивую Корею в составе отряда воинов-интернационалистов.

Мы вылетели в Китай сразу же после памятного инцидента на Красной площади, когда во время Первомайской праздничной демонстрации Г. Попов с трибуны Мавзолея приветствовал будущих расстрельщиков Дома Советов, демократов-экстремистов. Может быть, поэтому, чтобы показать, что над Пекином «небо чистое», китайские товарищи устроили мне экскурсию на трибуну Тяньань-мынь, которая изображена на гербе КНР, с которой взирали на праздничные шествия народа Мао Цзэдун, Чжоу Эньлай, Дэн Сяопин. Хочу отметить скромное убранство залов трибуны, без вельможной роскоши и нарочитого партийного аскетизма. Обычно зарубежным гостям экскурсоводы преподносят презент – несколько пачек зеленого китайского чая. Подарок должен напоминать, какой чай пьют на трибуне китайские вожди во время демонстрации. Но сначала вам поведают историю, как древние китайские императоры, да и сам кормчий распознавали людей неискренних, склонных к измене.

Как правило, нового человека в своем окружении император угощал чашечкой зеленого чая. Но сам из всех сортов предпочитал чай сианьский, с коробочками горного шиповника, который собирали в год Тигра. И если кто-то из приближенных к императору демонстрировал фальшивые чувства преданности – коробочки шиповника сбивались в кучу. Собранные в год Тигра, они чутко реагировали на биополе человека. Конечно, трудно поверить, что коробочки шиповника стоят на страже нравственности. Но как бы там ни было, Мао Цзэдун запретил всем членам китайского политбюро чаепитие по-сианьски на трибуне в дни праздничных демонстраций. Дабы не обидеть товарищей по партии ненужными подозрениями. И только однажды, во время своего официального визита в СССР, кормчий отступил от правил. Перед возвращением в Пекин он пригласил на чаепитие по-сианьски И. Сталина, Л. Берию, В. Молотова, Н. Хрущева. Кого же неискреннего в окружении Сталина обнаружил кормчий? На кого отреагировали коробочки шиповника? Обычно указывают на Берию. Но это не так. Распознать оборотня мешают стереотипы, мифы, порожденные прессой. В тот вечер коробочки указали на Никиту Хрущева. О чем подумал в эти минуты Мао Цзэдун? Может, о предательстве, которое зреет в Кремле?..

Встать. Суд идет!

6 апреля 1993 года. Все обвиняемые и адвокаты собрались в здании Верховного суда на Поварской, чтобы определиться, как нам защищаться на процессе. Себя защищать или дело? Все высказались однозначно: защитить дело.

В связи с тем, что задолго до суда прокурор Степанков и его заместитель Лисов опубликовали книгу «Кремлевский заговор», где под видом «версии следствия» практически обнародовали обвинительное заключение и тем самым подготовили общественное мнение принять как должное приписываемую нам 64-ю статью «Измена Родине», мы решили заявить ходатайство об отводе всей группе прокуроров как заинтересованных услужить Степанкову и Лисову и нарушивших закон о презумпции невиновности.

Договорились также поставить вопрос перед судом о незаконном лишении депутатской неприкосновенности Бакланова, Варенникова и других товарищей.

Мой адвокат Лев Сергеевич Абельдяев подчеркнул, что нас обвиняют в преступлениях, совершенных против СССР, а не РСФСР, следовательно, дело должна рассматривать Военная коллегия Верховного суда СССР, а коль скоро СССР прекратил свое существование, вопреки волеизъявлению народа на референдуме 17 марта 1991 года, то рассматривать данное уголовное дело Военная коллегия РФ не вправе. Это дело должен рассматривать специально созданный суд, независимый от Ельцина и Горбачева.

Адвокат Ю.П. Иванов, защищавший В.И. Крючкова, высказал соображение, что нужно добиваться решения о прекращении уголовного дела за отсутствием состава преступления.

Другие адвокаты предлагали просить рассмотреть конституционным судом августовские указы Б.Н. Ельцина по событиям и пригласить Ельцина, Попова в качестве свидетелей.

По их распоряжениям строились баррикады, и люди погибли по их вине.

Обвиняемые и адвокаты досконально изучили все 140 томов дела, они прекрасно понимали, что обвинению нас в измене Родине (а ведь той Родины уже нет) подходит высказывание: «На палубу вышел, а палубы нет».

14 апреля 1993 года. Начался суд, полугласный, полузакрытый, с милицейским оцеплением здания Верховного суда, с полным запретом для входа иностранным журналистам. Правды на суде боялись. Достаточно сказать, что Ельцин говорил о восьми попытках штурма Белого дома, но ни одной не было.

«Суд идет – прошу встать!» Команда прозвучала в 10 часов 20 минут. Председательствовал генерал-майор юстиции Анатолий Тимофеевич Уколов, он же заместитель председателя Военной коллегии. Народные заседатели: генерал-лейтенант в запасе Юрий Дмитриевич Зайцев и генерал-майор Павел Иванович Соколов. Запасные народные заседатели: генерал-майор Геннадий Васильевич Тарасов, генерал-майор в запасе Юрий Эдуардович Ошмянский. Группу государственных обвинителей возглавлял Эдуард Германович Денисов, заместитель генерального прокурора РФ.

Суд начался с сенсации: адвокат Янаева А. Хамзаев заявил отвод всему составу суда, не сомневаясь, однако, в честности и объективности каждого. Главным мотивом отвода было то, что Военная коллегия Верховного суда РФ не правомочна судить руководителей СССР. Если говорить, что в результате «заговора» пострадали интересы всех входящих в СССР республик, то должен быть создан своего рода международный суд стран СНГ. Или они должны делегировать России, Верховному суду РФ соответствующие полномочия.

Нарушений законов адвокаты и обвиняемые вскрыли предостаточно. 19 августа 1991 года Б. Ельцин объявил членов ГКЧП преступниками, изменившими Родине, и заявил, что все они должны понести суровое наказание. Конституционный суд, несмотря на ходатайство ряда депутатов о признании неконституционности указов президента, вторгшегося в компетенцию судебных органов и нарушившего принцип презумпции невиновности, к рассмотрению тех заявлений так и не приступил. Было совершенно очевидно, что суд выполняет социальный заказ Б. Ельцина, по чьему указанию и были арестованы его политические противники.