Судьбы, как есть - Владимир Кочергин

— То, что они родом с Сахалина, то, что закончили одно училище, то, что мотались кто где, а вот Чечня их снова свела тут, в Москве, ты, шеф, некоторых, тонких подробностей и не знаешь. Что характерно, у двоих в прошлом году погибли жены, а у третьего есть дети, как и у них, но есть и жена, а им всем по барабану родственники. Они как самураи или камикадзе идут на самоуничтожение из-за того, что один из них попал в больницу. Друзья у них такие же. Характеристики у всех боевые, куча наград, есть ранения. Это не «Сапоги», как вы думаете, эти люди-роботы считают, что есть честь, братство, дружба, патриотизм, правда, самопожертвование. Они — это современные коммуняки, только злей и хитрей, да еще голодные и неустроенные. Так что, шеф, это не банда «Сапогов», а получается, целая организация с ментами и еще черт знает с кем. Кто им помог в Центре четверых в расход завалить, а сегодня утром руководство увезти? Как их теперь назвать? «Сапоги»? А скорее, шеф, это профи высокой категории. Чует мое сердце, тут надо не коньяк хлестать, не телефон бросать, а напрягать всех и срочно прятать их за решетку или закапывать всех сразу. Подымай, шеф, бригады. Иначе нам всем придут полные кранты. Ветераны — это не менты, церемониться не будут. Чего мы еще ждем? Ведь не впервой такие беспредельничают, — так взволнованно и серьезно закончил свою речь новый начальник службы безопасноси для внимательно слушавшего его Князя.

Князь, склонив свою голову на правый бок, подумал: «Хорошо, что рядом у него есть такой человек, как Вадик. Сколько в нем энергии! Сколько уверенности! Как я раньше его не разглядел? Не успел его назначить, а он уже собрал всю нужную информацию, а главное, действует смело и быстро».

— Хорошо, — сказал Князь, — не будем паниковать. Девчонку держать под особой охраной и не трогать. Друзей генерала на контроль. План встречи с «послом» от генерала или с ним самим продумай до мелочей. Надо поспешать, а то мне последний разговор с бугром ментовским не по душе пришелся. Темнит сука, и подставить норовит. Не зря он двести косачей запросил авансом. Как только пошли проколы — все, ожидай кротов в гости. Сдадут с потрохами.

— Согласен с вами, а посему генерала тащим сами, через девчонку, на себя, без всяких бугров. Генерал придет, куда он денется? У него, кроме этой девчонки, никого теперь нет. Я жду его звонка. Я пойду, шеф?

— Иди, Вадик. Спасибо, что успокоил меня немного. Все сейчас не так, как в 1992 и 93-м годах, тогда только через ствол можно было выжить, сегодня попроще, пробьемся, не сорок первый.

Вадим ушел, по дороге размышляя: в 14.30 приедут «Чичи». Когда пришел в свою комнату, у него зазвонил телефон.

— Да, слушаю вас! — спокойно сказал Вадим.

— Это я вас слушаю, я от Цветкова, — сказал грубый голос звонящего.

— Мне нужен генерал Цветков. Его дочь у нас, и с ней пока все нормально. У вас не будет больше возможности говорить со мной. Кто вы? — спросил Вадим.

— Говорите, я все передам генералу. Какие условия для того, чтобы вы вернули нам Татьяну.

— Хватит воевать, это раз. Второе, распустить надо свою банду беспредельщиков, третье, если генерал хочет увезти свою дочь домой, то он должен приехать на встречу с нами, лично.

— Место, время? — Спросил Игорь Бутов, говоривший с телефона Сергея Лося.

— Деревня Жары, это между Киевской и Калужской трассами, 40 километров от МКАДа, не доезжая деревни 3 км, со стороны Чириково, поворот налево, через 200 метров трансформаторная будка. Генерал прибывает на одной машине, без ОМОНа, СОБРа, все остальное взорвем на этой дороге дистанционным управлением. При положительном исходе переговоров все будут живы, и Татьяна Владимировна уедет с вами. Нам война не нужна, да и вам, надеюсь, она тоже уже ни к чему.

— Время? — сразу, спросил Бутов.

— В 16.00, но еще раз повторяю, что разговор состоится только при наших условиях. Время пошло, — закончил Вадим, и связь прекратилась.

В разговоре с представителем от генерала Вадим понял, что это мог быть водитель генерала, так как высветился его телефон. Вадим поспешил доложить Князю.

— Хорошо, Вадим! Однако ты, пожалуй, поторопился, на 16 часов нам трудно подготовиться, мало времени.

— Согласен, но им еще труднее. Нам до места встречи максимум пятнадцать километров, а им только от МКАДа около пятидесяти, — уверенно доложил Вадим.

— Ну, и что мы имеем из средств и сил противопоставить у деревни Жар? — уже требовательно сказал Князь.

Пахра.

Рано утром, после боя в дачном поселке, место, куда доставили генерала Цветкова и Сергея Лося, находилось на берегу реки Пахра. Это было кирпичное пятиэтажное здание, которое вместе с двумя двухэтажными зданиями, сооруженными из стекла и бетона, а также с подсобными постройками, находилось за высоким деревянным забором. Поверх забора виднелись вершины шикарных голубых елей. Здания из стекла явно тянули на спортзал и бассейн. Все это считалось домом отдыха Министерства обороны, а на самом-то деле изначально это была база подготовки спецназа КГБ. На открытой площадке площадью с хороший стадион остались стоять спортивные снаряды и полосы с препятствиями. У ворот стояла охрана в камуфляжной форме, поверх забора тянулась колючая проволока. В комнате охраны на мониторах вся территория была под полным контролем. Попасть вовнутрь ее возможности никакой не представлялось. Еще на территории были два сооружения, говорившие о том, что тут занимались серьезными делами, это вышка для прыжков парашютистов и лодочная станция. Там же в самом дальнем углу возвышалась водонапорная башня и огромная застекленная теплица. Все это простиралось вдоль реки и окружалось смешанным лесом, а со стороны КПП сосновым бором. Дорога обрывалась у площадки возле шлагбаума. Одним словом, попали мужики в надежное место.

А был это спортивно-оздоровительный комплекс спецподразделений. В этот период комплекс находился, на временном техническом обслуживании и готовился через пять дней принять новую партию для реабилитации раненых бойцов после госпиталя. Месячный заезд был из трех групп. Вторая группа — группа усиленной подготовки к боевым действиям. Спортзал, бассейн, прыжки, полоса препятствий, стрельба, рукопашка — все это до изнеможения. Третья группа — группа секретная, размещалась отдельно. Заезжала на две недели и располагалась в стекляшке, со своими классами, спортзальчиком, столовой, бассейном, баней и еще, видимо многим таким, что никто об этом не говорил. Стекло пуленепробиваемое имело одностороннее пропускание света и разглядеть что-либо с улицы простым глазом или с самой новейшей оптикой было невозможно.

Наши контуженые герои остаток ночи и утро провели в реанимационном отделении реабилитационного блока.

После сонных и других уколов Цветков отрубился сразу, а проснувшись и оценив место пребывания, увидел рядом штатив с двумя пузырями. Его левая рука не подымалась, она находилась в неподвижном состоянии, прикованная к кровати тремя зажимами. Капельница продолжала свою работу и подавала в вену через катетер желтоватую жидкость. Потом Владимир Иванович увидел справа от себя кровать, на которой находился спящий Сергей. Рядом с ним стоял такой же штатив, с такой же капельницей. Над головой Лося было полно всяких приборов, светящихся экранов и лампочек.

— Сергей! — попытался окликнуть его Цветков, но Лось молчал и продолжал спать, — капельница работала, приборы моргали, простынь дышала, а значит, Серега жив, — решил генерал и вспомнил, как он стрелял из окна Серегиной дачи, куда-то уходил Сергей, как за всю службу у него впервые заел автомат, а дальше вспышка и ночь. Потом появился Марков, шум винтов вертолета и боль, сильная головная боль. Молодая, красивая девушка со шприцем в руке что-то ему пыталась сказать, но что, Цветков так и не вспомнил. Тогда он понимал, что после разрыва гранаты его хорошо приложило взрывной волной, с осколками повезло откровенно. Все шумело и гудело, слышать мешал постоянный какой-то скрип.

Сейчас было тихо, звуки различимы, но вот голова еще не отошла полностью от удара и напоминала чувство, как после сильного перепоя. Он услышал чьи-то шаги, тихо хлопнула дверь. Цветкову вдруг снова захотелось спать, и он погрузился в сон тревожный, короткий, но такой сладкий. Он увидел Марину. Почувствовал горячий песок Черного моря, ласкающую его ноги волну и Марину, в синем купальнике, с распущенными длинными волосами, бегущую ему навстречу. Они целуются, губы сладкие, как малина. Марина что-то пытается объяснить, но Владимир не может понять что, в ухе булькает вода. Он бросает Марину и бежит по берегу, прыгая на одой ноге, наклоняя голову, пытаясь придавить ухо рукой.

Перестает булькать, и он слышит голос Марины: «Немного повернитесь, я сделаю Вам укол». Цветков открыл глаза и увидел медсестру, предлагающую поставить ему укол.