Судьбы, как есть - Владимир Кочергин

Рассвело совсем. Стрельба в районе вокзала не смолкала, а только усиливалась. «А вот и командование из-за сопки летит», — подумал Тяжнин и стал осматриваться по сторонам, зная, что, как только вертолеты начнут садиться на площадки, сверху по ним сразу будут бить и гранатометы, и пулеметы, и черт еще что.

Рядом стоял спокойный полковник Кудрин и наблюдал за вокзалом в свой полевой бинокль.

«Ми-26» шел первым и уже завис над площадкой, как сверху раздались взрывы и вспышки, послышались взрывы и у площадки, и у вертолетов сопровождения. Потом зажглись оранжевые дымы, и весь дым пошел в сторону КП, и вверху расстилались белые дымы, и гремело много взрывов. Вертолеты замолчали. Стрельба нарастала. Неожиданно со стороны приземления вертолетов по траншее к центру КП, Тяжнин увидел бегущего «Горца»-резидента, майора связи, а с ним еще двух непонятных бородачей, похожих на душманов. Вдруг приостановившись, они стреляют в полковника Кудрина, он падает, падают также рядом стоящие с ним два наблюдателя, «Горец» и бородачи подбегают к Тяжнину:

— Товарищ полковник, наши пошли, вам надо подняться выше, а там покажем, где выход, — крикнул на ходу майор.

Тяжнин, даже не взглянув на лежащего Кудрина и бойцов, устремился по ходам сообщения вверх за «Горцем», который уже бежал между «духами». Вот они нырнули куда-то вниз. Тяжнин прыгнул тоже за ними, и яркий свет вдруг ударил в глаза, и он услышал то, что никак не думал и не предугадывал услышать:

— Присядьте, Валерий Иванович, а то ведь в ногах правды нет, — это был знакомый ему голос полковника Берестова. Тяжнин попытался схватиться за пистолет, но два сопровождающих его «духа» крепко прижали к стенке землянки. Потом сняли с Тяжнина куртку, ремень, забрали оружие и гранаты. Тяжнин смотрел на Берестова и вдруг понял, что рядом с ним начальник контрразведки, а «Горца» при нем увели два спецназовца, предварительно накинув ему на руки «браслеты». А чуть позже, когда в землянке остались начальник контрразведки, полковник Берестов, командующий объединенной группировки, которому подставил табуретку «погибший» полковник Кудрин, Тяжнин начал давать показания. Показания надо было взять по горячим, как говорится, следам, а то потом будет поздно. Весь разговор записывался на два диктофона и видеокамеру.

«Да, видел бы сейчас лицо Тяжнина при свете этих светильников Владимир Иванович Цветков, как бы он, наверно, был бы доволен, это вот та мразь, которая позорит не только честь офицера, но за деньги продает все святое. А святее своей Родины и жизни ее людей, что еще может быть для защитника Отечества, да еще в такой праздничный день — 23 февраля. Но где сейчас был генерал, вот уже трое суток никто так и не знает. Воронов очень этим обеспокоен. А может, Воронов опять что-то придумал, и Цветков выполняет особое задание, — так думал полковник Берестов, слушая грустную речь своего уже бывшего начальника, а ныне предателя Тяжнина.

— Как какой-то Князь втянул его в эту аферу, как поставил, якобы, его жизнь под угрозу, как он старался изменить план, но на него давили, угрожая расправиться с семьей и его родственниками. — Брешет гад, наверняка брешет».

Послушав еще минут пять этот бред и болтовню Тяжнина, командующий объединенной группировкой, вставая, сказал:

— Хорошо, разбирайтесь и попробуйте уточнить правоту его слов прямо отсюда через наших в Москве, если врет, то в расход, как «двухсотого» представим к награде при штурме КП боевиками, — улыбнувшись и подмигнув полковнику Кудрину, он добавил, — особенно пусть нам расскажет про места нахождения всех помощников этого ненасытного «Князя» Голицына. Жаль, такую фамилию, гад, позорит. А вот тебе-то, полковник, твоя, как раз таки, кстати, а лучше бы тебе дать фамилию не Тяжнин, а Говнин.

И командующий пошел руководить проведением операции, где все уже шло не по плану боевиков, а по их плану, тех, кто хочет, чтобы как можно быстрей прекратилась эта война, чтобы перестали летать «черные тюльпаны», чтобы не рыдали вдовы, чтобы чеченский народ сеял хлеб, пас овец и жил без выстрелов в людей и вздрагиваний от взрывов.

Но все-таки, кроме Тяжнина и «Горца», еще были те, кто продавался «духам» за деньги и вряд ли за идею или «свободу» чеченского народа. И они, видимо, корректировали сложившуюся ситуацию: Что железнодорожный вокзал, еще до рассвета, был занят спецназом, который и уничтожил всю обороняющуюся группу боевиков. Спецназ, после высадки, пролежав в грязи и снегу до вступления в бой, выполнил свою задачу. Что когда вертолеты, которые пришли из Кизляра, и нанесли несколько ударов по спрятанным в траншеях «духам» и их огневым точкам, то высадившийся десант спецназа «Витязь» добил всех, кто пытался сопротивляться уже в дыму, при взрывах пиротехники «имов». И других шумовых и дымовых инженерных сочинений войны.

И казалось, все шло по плану командующего, потянулись «духи» с гудермесского хребта на своей технике в южный проход, наши молчали, не достают якобы до их техники, подпуская поближе для развертывания, как вдруг начала разворачиваться вся группа атакующих и стремительно уходить обратно. Видимо сообщил им о провале на КП, какой-нибудь другой «Горец».

Командующий предвидел такой исход, но не так скоро. Первая пара вертолетов попыталась отрезать боевую технику от грузовых машин, после двух заходов горело три бронетранспортера, четыре автомобиля, а остальные грузовые с боевиками все ближе подходили по распадкам к лесу.

Основные силы боевиков все-таки успели войти в лесной массив, и теперь достать их было нечем, а полетевшие в глубину леса еще две «восьмерки» еле-еле дотянули обратно до первой стоящей западной колонны из Ханкалы, где и сделали вынужденные посадки, имея не одну пробоину на своем бронированном покрытии. Ведомый дотянул до колонны, и его тушили, пока не перестал валить из правого двигателя дым еще минут пять. Так что полного разгрома не получилось.

Кто-то из предателей сумел все-таки довести до атакующих бандитов нужную им информацию.

Кто еще будет создавать благоприятные моменты для пакостей бандитов?

Кто — пока не известно. Это война. Война в штабах, война на картах, война на поле, война в сердцах, война в умах, война разведок, контрразведок, война для многих и многих высокопоставленных и просто наемников за деньги, и при этом никакого угрызения совести и никакой пощады тем, кто мешает им заработать. И как все-таки трудно вычислить таких, как Тяжнин, который работал не где-нибудь, а в Генштабе, или того же предателя майора-«Горца», который был почти у всей передаваемой секретной информации в батальоне связи.

В Гудермесе снова воцарилась относительная тишина, колонны вернулись в свои временные пункты дислокации. Часть спецназа осталась пока для усиления. На подходе был артиллерийский дивизион для прикрытия южной окраины, и в ближайшее время он разместится на временных позициях и квартирах бывшего мотострелкового полка. Так хотелось обойтись без всего этого командующему группировкой потому, что, кроме Гудермеса, были места куда поактивней и напряженней. Но жизнь диктовала и постоянно вносила свои новые и новые корректировки.

Полковник Берестов возвращался в Москву один, он был рад, что скоро увидит своих, и в то же время у него на душе было очень неприятно и больно за то, что среди тех, кто не жалеет своей жизни, выполняя воинский долг, есть паскуды и предатели, такие, как полковник Тяжнин. Ну, кто бы мог подумать.

Глава 32

Князь. Пахра.

К обеду, где-то около 13 часов, на Князя вышел его чеченский друг, которого он частенько называл «Спонсор».

— Дорогой, я тебя хочу видеть. Буду в 14.30, жди. Жди и смотри не балуй, — и после некоторой паузы добавил: — Вы нас подставили.

Когда Князь услышал в трубке этот голос и назначенное время, то он понял, что теперь ему привезут не деньги в чемодане, а скорее всего 9 грамм свинца. После разговора с чеченским «другом» Князь вызвал к себе «Челентано» и решил, не скрывая своего беспокойства, посоветоваться с ним о том, как убрать нежеланных гостей, так как от них можно было ожидать только неприятности.

— Шеф, — начал Челентано, — я считаю, что при любом раскладе самое плохое это то, что нет полковника с ГШ, и что там случилось, от него нет никаких вестей. Если мы прокололись, то это еще не смертельно, главное, что там идет война, а на войне как на войне. Этих друзей я беру на себя. Много, я думаю, их не приедет. В случае провала операции вам, шеф, надо отказаться от гонорара и вообще поставить вопрос о прекращении взаимопомощи, они, конечно, заартачатся, начнут угрожать, но зная ваши связи, вас не тронут. Вы предложите им убрать полковника, так как он много знает, и он отвечал за проведение операции. Однако все это мелочи, чеченцы от вас зависимы и, конечно, они примут условия ваши, а главное — в случае провала операции вы не будете претендовать на деньги. Но после того как заслушаете своего человека из Генштаба. А пока его нет, то на нет и суда нет. Те, кто к вам приедет, поверьте, они точной раскладки пока знать не могут. Утром бой, а к 14.30 за все ответить тут, сидя в Москве? Это, шеф, чистой воды блеф.