Двуглавый российский орел на Балканах. 1683–1914 - Владилен Николаевич Виноградов

вернулся в посольский особняк. Наполеон решил, что зашел в размолвке с Великобританией слишком далеко, а сам посол считал, что операция осуществлена шиворот-навыворот, следовало сперва договориться с британцами о пределах допустимого самовольства и лишь потом действовать. Кабинет ее величества был по горло занят подавлением великого восстания в Индии и тоже не жаждал ссоры с наполеоновским режимом. Император со свитой навестил королеву Викторию в городе Осборн на острове Уайт, ее любимом месте летнего отдохновения.

Королева и принц-супруг Альберт удалились со сцены после первых же бесед протокольного характера, переговоры вели премьер-министр Г. Д. Пальмерстон и глава Форин-офис Д. Кларендон. В достигнутой договоренности предусматривалось, что Молдавии и Валахии следует обзавестись одинаковыми законами и сходными учреждениями. Эта процедура объявлялась административным объединением княжеств. Каждое из них сохраняло своего господаря, законодательное собрание, армию, административную и судебную системы. Боярство подлежало ликвидации, прежнее сословное представительство в законодательных собраниях заменялось высоким имущественным цензом. По замечанию А.Дж. П. Тэйлора, Франция в Осборне дезавуировала свою политику. Сепарация Молдавии и Валахии сохранялась.

A. M. Горчаков назвал англо-французскую сделку оштукатуриванием старого здания, Александр II расценил ее как комедию: «Император Наполеон во время своих переговоров в Осборне совершенно отказался от плана политического объединения Молдавии и Валахии», – гласила официальная оценка. Сходные формулировки встречались в австрийской дипломатической переписке, которая регулярно и успешно расшифровывалась в ведомстве на Певческом мосту[599]. Маленький Бонапарт не только предал своих восторженных румынских поклонников, но и надул правительства России, Пруссии и Сардинии.

Единственной уступкой с британской стороны явилось согласие на отмену фальсифицированных выборов в Молдавии. В Стамбуле соответствующий «совет» британского посла был немедленно принят к исполнению. Повторять прежнюю инсценировку с голосованием ни у Высокой Порты, ни у местных сепаратистов не было ни сил, ни возможностей. Унионисты в новом собрании получили большинство голосов. Диваны в Яссах и Бухаресте выработали пожелания столь сходные, что рождалась мысль о тесном контакте между их членами. И главным в обеих программах значились пункты об объединении двух княжеств в государство под именем Румыния, о приглашении на престол иностранного принца, о введении в стране наследственной монархии. Оставалось добиться поддержки пожеланий со стороны держав-гарантов.

10 (22) мая 1858 года их представители собрались на совет в Париже. Наполеоновский режим оказался в щекотливом положении, официально ведь совершенная в Осборне капитуляция не признавалась, проправительственная печать трубила о галльском торжестве на встрече. Валевский прибег к нехитрой уловке: он выступил с предложением о действенной унии Молдавии и Валахии, российский посол П. Д. Киселев, наш старый знакомый, возглавлявший управление княжествами после Адрианопольского мира, поспешил его поддержать.

Но сам Валевский, натолкнувшись на «непреодолимое сопротивление оппонентов», отказался от своей инициативы. В деловом плане конференция обсуждала принятые на острове Уайт решения. Киселев приложил все усилия, чтобы в подготавливаемой конвенции в возможно более полной степени были обрисованы автономные права княжеств, чему были посвящены два его меморандума. Он отбил вылазку британца Г. Каули, поддержанного Фуадом-пашой. Они предложили впредь допускать ввод в Молдавию и Валахию османских войск с согласия большинства держав. Киселев настоял на том, чтобы и впредь подобная акция могла осуществляться лишь с единогласной санкции всех гарантов. Неизбежное вето с российской стороны превращало это «право» Порты в чистейшую фикцию. В остальном принятая державами конвенция сохраняла разделение княжеств. Общими становились лишь кассационный суд и центральная комиссия для выработки общих законов, подлежавших утверждению порознь в Яссах и Бухаресте. Присвоенное княжествам название – Соединенные – действительности не соответствовало.

А далее произошло нечто, державами не предвиденное. Унионисты воспользовались прописанным в международном акте правом на полное внутреннее самоуправление, чтобы дать отпор турецким попыткам вмешаться в процедуру избрания князя. В Молдавии османского уполномоченного лишили даже права использовать шифр в переписке – оным правом располагают лишь иностранные дипломаты, а никак не уполномоченные собственного монарха. В январе-феврале 1859 года на престолы в Яссах и Бухаресте было избрано одно и то же лицо (в обоих случаях единогласно) – полковник Александру Ион Куза.

Державы были застигнуты врасплох, подобного казуса они не предвидели и запретить его не догадались. Налицо было нарушение не буквы конвенции 1858 года, а ее сепаратистского духа. В концерте держав царил раздор, Франция и Россия без лишнего шума согласились с проявленным самовольством, не в правилах отечественной дипломатии было совать палки в колеса национальных движений на Балканах, вызов Парижскому договору можно было только приветствовать. Консул в Бухаресте Н. К. Гире с удовлетворением отмечал реакцию общественности на занятую Россией позицию: «Нас с французами возвышают до небес. Возвращаясь вчера вечером из общего собрания, я едва мог проехать сквозь толпу, которая меня долго преследовала с криками "ура" за Россию»[600]. А дипломатии Австрии, Турции, Великобритании было не до строптивых румын. В том же 1859 году произошла австро-французская война. Переговоры между державами возобновились после разгрома габсбургской армии, венское ведомство иностранных дел присмирело. Угнетали не только неудачи на поле боя, но и дел внутренние. В Пеште в 1859 году произошла демонстрация «в честь» австрийских поражений, в Праге случилось нечто невиданное – братание жителей с солдатами-венграми стоявшего там полка. Волей-неволей приходилось притушить активность на Балканах, следовало разобраться с домашними делами. В январе 1862 года князь А. И. Куза с санкции держав назначил в Соединенных княжествах общее правительство и открыл сессию единого парламента. Личная уния превратилась в государственную. Родилась Румыния. Все это означало серьезный прокол в системе Парижского договора и в доктрине статус-кво, предусматривавшей сохранение турецкой власти на Балканах.

Наступила пора скоропалительных реформ, и все – на французский лад. Уездные исправники превратились в префектов, армейские поручики – в лейтенантов. В городах появились муниципалитеты, вступил в силу гражданский кодекс (в основу положили кодекс Наполеона), провозгласили свободу печати и собраний, объявили о всеобщем бесплатном начальном образовании (сказать, что его ввели, не поворачивается язык, ибо закон остался на бумаге). Возросшая численно армия выкачивала деньги из бюджета, расплодившееся чиновничество брало взятки и казнокрадствовало не хуже прежнего боярства. Один засушливый год сменялся другим, деревня бедствовала, земельный вопрос оттеснил все прочие на второй план.

В 1863 году сравнительно легко прошла секуляризация монастырских земель, составлявших около четверти пахотных угодий. В следующем году открылся Бухарестский университет. Письменность с кириллицы переводилась на латинский алфавит, что преподносилось как приобщение к западной цивилизации.

В годы борьбы за унию вопрос об объединении княжеств оттеснял все прочие на периферию, и все ходили в прогрессистах. Настали другие времена, помещики стеной встали против реформы. Попытка князя А. И. Кузы провести через парламент умеренный закон провалилась. Либеральный министр М. Когэлничану тщетно урезонивал депутатов: «Не требую для наших крестьян больше того, что