Два крыла. Русская фэнтези 2007 - Елена Медникова

Дорогу преградил мой друг.

— Я знаю, что ты задумала, — кричит он. Удивил, я тоже знаю. — Это же не в твоих правилах. Ты скатишься до моего уровня, недотрога.

— Мы не имеем права пользоваться своими способностями, поэтому тебе нельзя читать мои мысли, — парирую я. — Это добавляет десять дней каторги. Чтоб тебе не скучать в одиночестве после проигрыша, я попрошу охрану оставить тебе пленку с моим выступлением. И к тому же не тебе говорить мне о правилах.

Камеры скрытого наблюдения вмонтированы в потолок. Одна как раз напротив кабинки диджея.

Друг чуть не подавился смехом:

— Это ты называешь каторгой? — Он развел руками, словно обнял всю окружающую какофонию.

— Мы уже сто раз об этом говорили, — я пытаюсь пройти, — к тому же ты и так знаешь мои мысли.

Разговор стал раздражать, но мой приятель крепко держит меня за рукав. До жирафа пока дойдет…

— Язва, — бурчит сквозь улыбку. — А ты на меня донеси. Расскажи, ты же — мастер рассказов.

— Бог не фраер, Он все и так видит. И пропусти меня, а то я позову охрану. — Я высвободила наконец руку. Манжет на платье почти не растянулся. — Следи лучше за мальчиком, а то и этот сбежит через туалет, как предыдущий. Я, кстати, уже знаю, как его зовут и что ему нравится. Преимущество на моей стороне. А время идет… Слышишь? Тик-так, тик-так…

Из динамиков зазвучала новая тема. Где-то когда-то какой-то музыкант, чтоб скрыть свою бездарность, взял тиканье часов и сделал его ритмом своего опуса. Но сейчас это было «в тему», и мой друг внял разумным аргументам! Он подмигнул мне и двинулся к нашему столику. Умею я все же уговаривать. Диджей поставил откровенное техно. Смесь нот и скрежетов — воплощение современной городской культуры.

Я уже у тумбы. Она на самом деле оказалась еще выше, чем я думала. Можно взойти на нее только с площадки самого «короля вертушки». Без посторонней помощи не обойтись. Я раздумываю, обаять ли охрану и администрацию, чтоб-законно пустили, или идти на нарушение. Вдруг холодом пронизывает затылок, и в голове звучит: «Подсадить?»

Не нужно оборачиваться, чтобы понять, кто стоит у меня за спиной. Я могу описать его по памяти. Он высокий и бледный. Такой высокий, что двухметровая тумба ему не ровня. Такой бледный, что его кожа отдает голубым в лучах дискотечного света. Ему приписывают свойство появляться неожиданно, но он-то как никто другой всегда приходит по графику. Просто те, к кому он приходит, не в курсе его расписания.

— Что ты здесь делаешь? — спрашиваю я. Но на самом деле знаю ответ: «То же, что и всегда. Работаю».

— То же, что и всегда. Работаю. А ты?

— Кто бы мне объяснил, что я здесь делаю. — Я много раз видела его, но до сих пор не могу оставаться спокойной, когда он стоит рядом. Холодная жесткая шершавая тумба, в которую я уперлась спиной, оцарапала кожу. Неприятное доказательство того, что все происходит в реальном мире.

— Все еще хочешь наверх? — вечно он не вовремя со своими вопросами.

— Ты же знаешь ответ. Ничего нет хорошего здесь, внизу. Я очень хочу домой.

Он задумчив сегодня. Белые глаза словно ввалились глубже в гладкое лицо, похожее на череп. Он отвел их в сторону. Его взгляд задержался на железной лестнице. По ней взбиралась наверх уже нетрезвая компания: две почти одинаковые девицы и их кавалеры. Мода делает современных людей почти одинаковыми, различать личности порой можно только по цвету одежды. В шестнадцать лет все стаями одеваются в юнисекс-стиле. В двадцать все делают стрижку с рваными прядями и носят ее до тридцати. В сорок — решают быть элегантными, обрезают волосы и предпочитают трикотаж. В пятьдесят — опускают руки. Скучно. Эти четверо — ожившие картинки из журналов, — отдрожав свое на танцполе, смеясь, поднимаются выпить. Модно, но скучно. Я видела это не раз и не два.

В следующую секунду одна из двух — веселенькая девица — споткнулась, ударилась головой о поручень и рассекла бровь. Думаю, для нее самой это было неожиданно. Ее крик потонул в технотиканье из динамиков. Что будет дальше? Пара швов, шрам на всю жизнь, старческое слабоумие в будущем. И никогда она не узнает, что ей изменил жизнь и лицо чей-то застывший взгляд. Бледный спутник просто так не приходит — стоило ожидать чего-то подобного. Члены ее стайки — друзья — проводят ее мимо нас. Ее лицо напоминает треснувший гранат.

Тяжелые черные капли крови мгновенно затираются вышколенным персоналом. Спорю на два пера из крыльев ангела — у дальнего бара никто и не заметил происшествия. Кто-то пьет, кто-то танцует, кто-то теряет, кто-то находит. Моя царапина саднит. Она — реальнее, чем только что увиденное.

— Мгновение назад девица порхала и веселилась, может, был повод, а может быть, и просто так. Мечтала, строила планы на вечер, ночь, на завтра, на ближайшее время. «Ближайшее время» — у большинства людей другого и нет. И знаешь, они сами это выбирают. Знают о существовании перемен, им знакомы слова «вечность», «судьба», «предназначение», но это пустой звук. Смыслом они не наполнены. Странные существа — люди. Даже с ближайшим временем не могут совладать. Не видят того, что есть вокруг, рядом, здесь, но логят куда-то отсюда. Мне постоянно приходится выносить отработанный материал, в последнее время работы все больше… — Он заглянул гладкими как речная галька, одноцветными как яичная скорлупа, ровными ледяными глазами в воронки моих зрачков. — Тебе их не бывает жалко?

Я никогда раньше не видела Смерть за решением философских вопросов жизни. По правилам это не его дело. Нет, почему мне должно быть жалко людей? Они на своем месте, в своем мире. А вот меня здесь ему не жалко? Внутри холодно от взгляда белых глаз.

— Ты — за ней? — Я киваю на светлый проем двери, куда только что увели девицу.

— Я в уборную. Там у больного гепатитом парнишки передоз. Единственный сын у матери. В школе написал отличное сочинение на тему «Образ Катерины в трагедии Островского «Гроза». Основная мысль: человек сам палач своего счастья. Завтра планировал приступить к манифесту новых хиппи. Пойдешь со мной?

Нет уж, каждому — своя работа. Милая, конечно, история о времени, о крахе больших надежд. Я бы задумалась, если бы было время. Может быть, человечество и вправду что-то потеряло, но это не мое дело. Да и не бывает так, чтоб что-то ценное потерялось случайно и навсегда. Все наверху просчитано и расписано. Тысячи запасных вариантов. Аза моим столиком двое уже пьют на брудершафт. Sash с интересом смотрит на моего друга. Вот это касается меня напрямую. Не до чужих историй сейчас. Пора взглянуть юноше за столиком в глаза и сделать ход.

— Извини, думаю, тебя там уже ждет кому положено. Может, даже его муза еще не ушла. Эти штучки такие прилипчивые. Иди, а то будет неэстетично: пена, экскременты на кафеле. Бр-р!