Серия "Афган. Чечня, Локальные войны-2". Компиляция. Книги 1-28 (СИ) - Пиков Николай Ильич

– Ох, мля, – вскрикнул Петро.

– Товарищ сержант, – глумливо спросил тот, что бил. – Вы слышали, что гражданин выражается нецензурно, да еще по отношению к лицу, находящемуся при исполнении служебных обязанностей?

– Ага, ага, слышал, – закивал напарник. – Давайте, товарищ сержант, заберем его в отдел, там и протокол составим, и свидетелей подыщем.

Петро только теперь понял, какие бумаги понадобились сержантам:

– Сколько?

– Два лимона в день. Сегодня – три. Доплата за науку, – тихо потребовал тот, который бил.

Петро вынул из кармана ровно три миллиона рублей, именно ту сумму, которую получил за два проданных камуфляжа. Сержанты взяли деньги и ушли, даже не оборачиваясь. А чего им опасаться? Завтра так же придут, и послезавтра, и через неделю. Это ж какие деньжищи они тут за день поднимают! Рядов тут с полсотни, в каждом не менее тридцати лотков, вот и считайте сами. Плакала недельная зарплата Петрухи, придется на халяву работать на хозяина.

Вчерашние бандиты подошли, сказали, что вопрос улажен, только надо было все же в назначенное время документы принести, выложили на прилавок три миллиона, возможно, даже теми же самыми купюрами, что были отданы ментам, пожелали удачи и посоветовали при возникновении проблем обращаться к ним. Мол, бача бачу не обидит.

Но Петя человек мирный, никого не трогает, и его никто не донимает. Торгует потихоньку.

Я купил у Петрухи панаму для Гены, фляжку в новеньком чехле, форму старого образца – ту самую, что досталось нам таскать, с прямыми брюками на ботинки, с пуговицами на клапанах внизу штанин, с гимнастерочкой без крючка и верхней пуговки. Но как-то маловато было для подарка.

– Слушай, Петя, тут вот какое дело, – рассказал ему, для кого и для чего покупаю.

Петро, как узнал, что Лиса был снайпером, расцвел сразу:

– Ты погоди, Серега, погоди. Постой тут, я быстро! – Он схватил свой костылик и похромал куда-то в дальние ряды.

Я успел выкурить две сигареты и выпить бутылку пива, когда увидел возвращающегося Петра. Он нес коробку навроде кейса, а в другой руке, которой и костыль держал, пластиковую сумку.

– Вот, гляди, бача, чем не подарок для невесты. – Он открыл пластиковый пакет, где находилась коробка с электромясорубкой.

– Петя, класс, – обрадовался я.

– Да подожди ты. Сейчас. – Петя нырнул с кейсом за вешалки с обмундированием. – Посмотри, что там и как.

Я снова уныло стал разглядывать покупателей, неспешно бродивших между рядами.

– Эй, сарбоз! – окликнул меня Петр.

Я оглянулся и аж, как говорится, «в зобу дыханье сперло».

– Твою мать, Петро, ты охренел? – сипло вырвалось у меня. – Спрячь на хер!

Петька стоял и лыбился щербатым ртом. В руках он держал ни много ни мало, а всего-навсего снайперскую винтовку Драгунова, «эсвэдэшку». Петро аж заржал радостно, увидев мою озадаченную физиономию:

– Не боись, шурави! – Он опустил винтовку на прилавок. – Всего-навсего подробная копия винта!

Я, не торгуясь, заплатил за все, отдал почти все отпускные деньги – просто представил себе лицо Гены, его радость. Пусть всего-то игрушка, но ведь греет-то душу как! Уйти от Петра оказалось не так легко. Сначала он показал мне, как разобрать копию винтовки, как уложить ее в кейс; затем пришлось сбегать в магазин, взять бутылку водки «Распутин» и кой-какой закуски, посидеть за прилавком, выпить за новое знакомство. На удивление, торговля у Петра не только не стала, а наоборот, оживилась. Петя сделался разговорчивым, ловко выкладывал перед покупателем свой нехитрый товар, сыпал прибаутками, шутками, какими-то идиотскими стишками, подмигивал мне, пересчитывал наторгованные деньги, ненадолго отрывался от покупателей, выпивал из бумажного стаканчика водки, зажевывал колбасой и возвращался к прилавку.

И все же пора было уходить, поскольку начал я чувствовать где-то внутри себя наливающуюся силой беспричинную злобу, какую-то непонятную черную тень. Эх, не надо бы срываться. Не надо.

Петро все не хотел отпускать, совсем по-детски пускался на хитрости – то эпизод с Афгана вспомнит, рассказывает заплетающимся языком; то, мол, покурим и пойдешь, а как же стременную, и так далее. Обижать Петю не хотелось – видно же было, что парень искренне рад знакомству.

– Бросили нас в район Хинжана в ущелье Леван на реализацию разведданных, – торопился рассказать Петро. – Разведка сообщила, что там находится большой склад оружия. Авиацией бомбить бесполезно, поскольку тайник находится среди скал. Пошли мы. Почти сразу наткнулись на засаду. Уничтожили восьмерых духов. Но не все так просто, – подмигнул мне Петя, налил еще водки в стаканчики, подрезал колбасы. – Духи ж тоже народ продуманный. Вырыли что-то типа капонира, накрыли сверху огромным тентом от «КамАЗа» зеленого цвета, поставили «ДШК», чтобы в случае чего лупануть по нашим «вертушкам», и чувствовали себя совсем неплохо. Однако не ожидали такой дерзости со стороны шурави.

Петро даже рассмеялся от удовольствия, вспоминая былое:

– Мы ночью спустились к ним с практически отвесной скалы, откуда нас ждать было совершенно невероятным делом. С той скалы и днем-то не очень спустишься! Духи ведь рассчитывали только на светлое время суток, тем более что из их укрытия все ущелье как на ладони видно. Тут их и взяли. В том капонире мы провели трое суток, ждали, пока подтянутся основные силы и ударят по укрепрайону, где и находились боеприпасы…

Почуял гостеприимный продавец, что пора мне уходить, сам заторопился торговлю закрывать на сегодня, только вот допить надо бы водку, еще с четверть бутылки осталось. Посидел я ради приличия еще минут пятнадцать, больше не пил, просто выплескивал теплую, противную водку под прилавок. Встал, твердо пожал руку Пете, забрал покупки.

– Добро, бача! Поздравь своего Лису и от меня. Вот, возьми! – сунул он мне в руки мягкий сверток. – Да бери ты, бери! Тут масксеть. Может, соберется на охоту твой дружок или тенек захочет во дворе устроить.

Поезд прибыл на станцию в пять утра. Как раз будет время осмотреться в городе Лисы, устроиться в гостинице, где я по телефону загодя забронировал номер, побриться-помыться, привести себя в порядок, короче. Но не тут-то было. Как только проводница открыла дверь вагона, первое, что я увидел на залитом солнцем перроне – сияющую круглую добродушную рожу Лисы. Ах ты ж, ефарэдадон! Как же я соскучился по Гене!

– Лиса! – чуть ли не заорал я от радости, перепрыгнул металлическую подножку, кинулся к широко раскрытым рукам друга. – Братуха, привет! – говорю дрогнувшим голосом. Стою, как дурак, в объятиях Гены, а в руках подарки для него и для невесты.

– Эх, Сереня, Контище ты мой дорогой, – сопит подозрительно влажно носом у моего уха Лиса. – Молодец! Молодец, что приехал!

Даже неловко стало под заинтересованными глазами редких в этот утренний час пассажиров и зевак. Мало ли что подумать могут, как раз сейчас очень уж открыто и откровенно стали обсуждать проблемы пи… гхм… сексуальных меньшинств. Оттолкнул Лису от себя.

– Да-а-а-а-а… Домашний харч тебе на пользу пошел, а, Лиса? – Тыкаю легонько кулаком наконец-то освободившейся от груза правой рукой в чуть округлившийся живот друга.

– Ну, есть малость, – кивнул Гена. – Только ты сам-то свою репу давно в зеркале видел?

Весело смеемся. Я давно так, честно говоря, не смеялся. Открыто, от души, легко.

– Погоди, Сереня, погоди, дорогой, сейчас ты не так посмеешься, – загадочно произносит Лиса, сторожко оглядывается по сторонам и забрасывает в угол рта спичку. Поясняет: – Олька моя решила отучить от дурной привычки. Вот и жую спички втихаря.

Ха, ну, смешно, наверное, только чего тут такого, дело житейское, пора уж через столько времени после войнушки забывать старые привычки.

Выходим на перрон. Я пытаюсь втолковать Гене, что мне бы в гостиницу. Где тут такая, «Турист» называется?

– Ну, туры-ы-ы-ы-ыст! – откровенно укоризненно тянет Лиса. – Совсем охренел в своих столицах? Приехал к другу, а сам в номера?!