Фантастика 2025-32 - Алексей Викторович Вязовский

золотистое свечение и выглядела она… Ну, не как святая, но и не как злодейка. Тоже очень внушительно.

— Не тебе, уроду, о зле рассуждать! Каждый на улицах знает, насколько ты прогнил, псина!

Меня после её выступления как-то сразу отпустило. Сам бы я так красиво не завернул. Если нас кто слышит, а я уверен, что греющие уши всегда найдутся, то обвинения девушки — довольно серьезная заявка для улиц. Да и чего уж. Одно дело, когда красивая девчонка говорит — а дочка Такена симпатична и эффектна, глупо отрицать, — а другое — когда староватый, в обгоревшей одежде, некрасивый мужик. Который ещё и мальчиков любит.

Если бы здесь была шкала симпатий, то, готов спорить, они устремились бы к дочке Мастера.

Напали на Пия мы с двух сторон. Он заревел бешеным зверем, пошёл на размен и чуть не разрубил девчонку. Я всё же рискнул и накинул ему цепь на ногу, успев дернуть. Если бы не это, осталась бы девушка без руки. От натиска Пия она и так отлетела, её клинок в землю вонзился, и когда мужчина упал, это позволило ей восстановить равновесие, вернуть оружие и нанесли добивающий удар.

Пий успел подняться на руках, когда меч полоснул ему по лицу.

На этом всё и закончилось. Огненный дрын ещё во время его падения исчез. Так что просто Пий осел и больше не встал. Я потом видел его лицо, когда труп убирали. Ровненький разрез, что разделил голову на две части.

— Дочка Такена, значит, — посмотрел я на девушку пристально, заодно проверяя, нет ли на ней ран.

— Никто не без греха, — пожала она плечами. — Надеюсь, ты не будешь об этом распространяться. — сказала она, пнув труп.

— Если об этом знают Псы, то скрываться уж точно смысла нет.

— Это как посмотреть… — вздохнула она и отнюдь не по-героически утерла пот со лба.

Подпалин на ней, кстати, не нашлось. Волосы целы и следов копоти нет. Сомневаюсь, что она сама лично спускалась в Колодец и добывала камни, больно молодо для этого выглядит. А раз так, то… Наследственность и камни от папочки — как объяснение, почему я стою босиком и морщусь от боли, а на ней, кроме пота, ни следа.

— Пожалуйста, скажи, что ты разобралась здесь с делами и уйдешь, — тяжко вздохнул я.

— С частью дел разобралась, — указала она на мертвого Пия. — Но собираюсь задержаться здесь на какое-то время. Впрочем, для нас будет лучше, если люди подумают, что я ушла. Так что бывай… Встретимся через пару часов на крыше.

Отвернувшись, она направилась прочь с улиц. Я же, кряхтя, поковылял в здание. Горячка боя отпускала и боль наваливалась с новой силой.

Глава 10. Разговор по душам, или Как Спартанец непонятки прояснял

Васька морщилась, отдирая присохшие куски оплавленной ткани с моих ног. Я тоже морщился, испытывая нешуточную боль.

— Терпи… — приговаривала Васька.

— Я и так терплю, — отвечал я сквозь зубы.

— Да я не тебе, а себе, — огрызалась она. — Фу-у-у…. Угораздило же тебя. Долго заживать будет, даже с моей помощью.

— Переживу. Как-нибудь, — ответил я с неуверенностью.

Пострадавшие ноги — это серьезно. Мне ведь всё ещё надо бегать, тренироваться и упражняться. С ранами или без, норму никто не отменял.

— Всё, — облегченно выдохнула Васька. — Сейчас будет больно, но я подую.

— Вась, я же не маленький ребенок… Ауч!

Когда Васька от души спирта на раны плеснула, я не выдержал и вскрикнул. Она и правда подула. Отчего стало легче, но не то чтобы сильно.

После этого девушка приложила руки к ранам, и боль тут же ушла.

— Жаль, что я не практиковалась этот год, — покачала она головой. — Глядишь, сразу бы тебя на ноги поставила.

— Вась, а Вась… Я раньше не спрашивал, но ты помнишь, кто твои родители?

— Ты и так знаешь.

— Только про мать.

— Так и про отца нетрудно догадаться, — улыбнулась Васька.

Улыбка эта мне не понравилась. Уголки губ разошлись как надо, а глаза — грустные.

Жизнь на улицах очень проста. Популяция населения регулировалась угрозами и тяжестью существования, которое, в свою очередь, определялось тем, нашёл человек работу или нет.

Ну ладно, ладно… Не всё так мрачно. Говоря про улицы, я имел в виду их теневую часть. Так-то большинство живущих здесь — обычные работяги, которые пашут с утра и до вечера, чтобы обеспечить себя и близких куском хлеба. Теневая жизнь начиналась в тот момент, когда это не получалось. Без работы выжить трудно. Нищие протягивают недолго, их частенько находят окоченевшими и разлагающимися в заброшенных зданиях. Милостынь тоже никто не подает — тут бы самому выжить, о помощи другим речи не идёт.

Отдельная трагедия, когда чьи-то родители погибают. Для ребенка, не для родителей. Им-то что. Отмучались. А вот ребенок… Я сам этим путем прошёл, но на улице много вот таких беспризорников, всех возрастов, тех, что внезапно оказались одни. Никаких служб и учреждений, которые бы ими занимались, нет. Могли, конечно, приютить, но… Что-то я особо не видел бескорыстных доброхотов. Мелкая шпана в криминал подавалась. Воровство, рэкет, налёты. Гибли часто. Девчонки телом торговать начинали. Добровольно или не очень. Иногда им везло куда-то пристроиться, попасть под чью-то руку. Как Ваське, Пушке или Краске повезло попасть ко мне. Не обижал, кормил — по меркам одиноких, никому не нужных детей, это уже роскошь. Ни у одной из девчонок родителей нет, как можно догадаться.

У Васьки так вообще… Её мать, если без прикрас, шлюха, которая сдохла от передозировки. Отца она никогда не видела. Поэтому глаза и грустные. Семейного тепла Василиса не знала.

— Я тут кое-что узнал о том, как способности передаются. Целительские — очень редкие. Твой отец ныряльщиком был, не из последних, раз тебе что-то передалось.

— Толку от этого, — пожала она плечами, делая вид, что ей всё равно.

— Толк есть. Способности развить можно. Как твои развить — я пока не знаю, но вдруг…

— Если это вдруг случится, тогда и поговорим, — улыбнулась Васька.

На этот раз чуть теплее.

— Я закончила. Утром ещё повторю, а сейчас тебе надо лечь спать. Нам бы мазь от ожогов, но…

— Рано пока спать. Надо кое с кем поговорить.

— Прямо сейчас? — сдвинула Васьки брови.

— Через часик, — прикинул я время и глянул за окно.

Стемнело уже. У незваной гостьи не должно возникнуть проблем с тем, чтобы перепрыгнуть на крышу.

— С той девушкой?

— Да, но только никому, — приложил я палец к губам. — Она вроде как скрывается.

— Хорошо. Ложись