"Фантастика 2024-46". Компиляция. Книги 1-18 (СИ) - Ковалев Сергей Юрьевич

В шесть горнист трубил подъем. Рейнджеры ссыпались с двухъярусных нар и бежали умываться. Так как воды было мало, умывались песком. Это лишь на первый взгляд умываться песком тяжело, на самом деле все дело в привычке, главное – закрывать покрепче глаза. После умывания следовала зарядка. Сержант с ускорением гонял рейнджеров по песку, вырабатывал выносливость. После зарядки завтрак из тушенки, сваренной с рубленой сердцевиной саксаула. Сердцевина саксаула смахивала на пенопласт, в этом было ее важное преимущество перед остальными продуктами. Достаточно было съесть несколько ложек, запить горьким чаем – и в желудке саксаул разбухал, надолго отбивая аппетит. Саксаула было много, рост он почти из ничего, полезное растение.

После завтрака – приборка в бараках, вернее, в казармах, потом выезд по секторам. Обед в полевых условиях. Снова работа по секторам. Ужин – каша из саксаула. Вечерняя поверка. Отбой. Суббота, воскресенье – выходные, делай что хочешь. Вот Зимин, к примеру, в субботу спал, а в воскресенье маялся скукой. Он пробовал развлекать себя воспоминаниями, но постоянно скатывался к Ларе и всей этой истории, а скатившись, перещелкнуться на что-нибудь другое уже не мог. Это стало Зимина раздражать, и он вообще перестал вспоминать, чтобы не мучиться.

А чтобы окончательно отбить у себя возможность к мыслительному процессу, Зимин решил научиться подтягиваться. Раньше он никогда этим не занимался, да и вообще, старался по возможности закосить от физкультуры под предлогом хронического воспаления эндокринной системы. Зимин даже не знал толком, сколько раз он вообще может подтянуться. И не очень от этого страдал.

Но вот в одно из воскресений, устав от размышлений над своей тяжкой судьбой, он решил проверить, на что он годится. Подошел к перекладине и подтянулся один раз.

Это Зимина порадовало. Один раз – это здорово. Где один раз, там и два, где два, там и восемь. Будучи человеком логическим, Зимин рассуждал так. В любой сфере деятельности, работаешь ли ты головой, или излюбленной папашкой Зимина лопатой, существуют некоторые уровни. Качественные и количественные. Качественный уровень перешагнуть гораздо сложнее. Тяжело научиться быстрочтению, если ты вообще не умеешь читать. Если ты хотя бы знаешь алфавит, все гораздо проще.

Зимин умел подтягиваться один раз. И решил, что между одним разом и двенадцатью существенной разницы нет. После двенадцатого раза, по представлениям Зимина, должен наступить следующий качественный порог. Но для начала надо добраться до двенадцати. Система была проста. Зимин подошел к перекладине и подтянулся один раз. Через пять минут он подтянулся еще раз. Потом еще. И так до тех пор, пока не повис на перекладине сосиской.

На следующий день он не мог подтянуться ни разу. И еще на следующий тоже. Зато на четвертый день Зимин смог подтянуться полтора раза.

На день сегодняшний Зимин подтягивался шесть раз в трех подходах. Подтягиваться ему нравилось. Когда подтягиваешься, ни о чем больше не думаешь. Зимин решил, что научится подтягиваться до двадцати раз. Чтобы думать меньше, а то в последнее время он стал слишком часто думать.

И стал работать над собой.

А вообще, быть рейнджером оказалось не очень весело. Как-то не так, как представлялось. Подружиться он, как всегда, ни с кем не смог. Не сошлись нервными организациями. У Зимина нервная организация была тягучая, а рейнджеры отличались взрывной нервной организацией. Когда Зимин ложился поспать, рейнджеры садились играть в карты на тушенку, когда Зимин не прочь был пострелять по тушеночным банкам, рейнджеры ехали трясти гномов. Зимину почему-то трясти гномов не хотелось, а вот рейнджеры это развлечение вполне уважали. И все чаще и чаще Зимин думал, что путь рейнджера – не его путь.

Почему он вообще хотел стать рейнджером? Ну да, у рейнджеров бластеры. Ну да, у рейнджеров броня. Танк даже есть. И что? Зимин предполагал, что когда он дойдет до рейнджеров, то он что-то поймет. Поймет по жизни. А ничего он пока не понял. И вообще. Бластеры ему надоели. Танк ему надоел. И хотелось ему чего-то другого, а чего именно – Зимин не мог понять, как ни пытался. Да и рейнджером быть больше не катило. К тому же, к своему легкому неудовольствию, Зимин осознавал, что он снова, даже здесь, не знает, кем хочет стать.

Зимин вспоминал свое путешествие по Стране Мечты. Пустыню, Перца, колдоперов, красных волков. Зачем все это? Зачем он через все это прошел? Для того, чтобы сидеть на вышке из саксаула и гонять злобных ночных гостей?

Глупо. Глупо. И неизвестно, что будет завтра. Зимин вспомнил, как говорил песчаный динго.

Все желания существ сбываются, это самая главная правда мира. Чего желал – то получай.

Это он верно сказал, нужно мечтать осторожно. Все мечты сбываются. Так или иначе. А он мечтал неосторожно. И вот сидит на саксауловой вышке. Скучает. А скучать лучше всего в одиночку. Поэтому Зимин и сидел на вышке.

Задача дежурного была проста и необременительна – периодически брать со специального жестяного листа горящие головни и кидать их в особо наглых суперваранов, осмеливавшихся пересекать саксауловый плетень. Да раз в час стрелять в воздух из бластера – это на случай, если вдруг к лагерю забредет случайный мертвяк или нередкий здесь дух песка. Вот и все обязанности. Легко.

Зимин взял головню, размахнулся и швырнул ее в ящеров.

– Вон пошли, мокасины, – сказал он. – Жизни от вас нет.

После чего Зимин укутался в брезент. Но теплее не стало. Тогда Зимин решил покурить. В последнее время Зимин курил все больше. Раньше он курение не одобрял, а теперь вот одобрял.

Он достал табак и умело забил трубку. До жаровни тянуться было лень, и Зимин подпалил выстрелом из бластера хворостинку, а от нее уже растянулся. Выдул дым кольцами, закашлялся в кулак.

В ближайшем бараке отвалилась дверь и на воздух вышли два рейнджера. Они огляделись, даже в небо зачем-то посмотрели. Зашли за угол. И тут случился интересный эффект – то ли благодаря акустике глиняных стен, то ли благодаря завихрениям вечернего воздуха Зимин, сидящий на вышке в карауле, прекрасно слышал весь разговор, хотя самих рейнджеров видно и не было.

– Когда? – спрашивал один.

– Давай через… три дня, блин, – отвечал другой.

– Хорошо. Через три так через три…

– А что наш дурак?

– А что дурак? Дураку ствол под челюсть и втемную. А будет дергаться, так и вообще, в колодец опустим.

– Давно пора, блин. Грабли распускать, блин, стал.

– Пора, кто бы сомневался. Да все руки не доходят. Задолбал уже со своими порядками. Океан… Пушки, пиво, рок-н-ролл. Ха! Нет там ничего. Ни пива, ничего!

– Нет, конечно. А тут ведь рядом все и есть. Местечко – супер! Вода, еда, кипарисы произрастают. Все, что хочешь, блин, для счастья…

Зимин узнал Глину.

– Вот где надо было, блин, обосноваться, – говорил Глина. – А этот дурак нас в пустыне, блин, держит. Я сюда что, на пустыню смотреть приехал? Мне этого добра и там хватало…

– Это, конечно, правильно. Но у нее ведь, кажется, дракон, – сказал другой.

– У нее дракон, блин, а у меня две «Мухи» [57] зашхерено, – голос у Глины стал совсем масляным. – Они этого дракона даже и не заметят. «Муха» танк, блин, прошибает, чего там дракон. Главное, в сердце сразу попасть. А сердце у него за левым крылом. А потом я в его башке бар, блин, сделаю.

– А еще кто?

– Восемь человек, блин, – говорил Глина. – Пахтакор, Крупа, Тело, Замотай, Супесь…

– Нормально. Можно попробовать.

– Чего там, блин, пробовать?! Гасить этого Сержанта-Воображанта, да и все, блин! Через три дня как раз будем в том секторе, и тогда… Давно пора почикать кое-когошеньки…

– Ладно, Глина. Потом еще оббазарим. А то у него бессонница в последнее время. Болтается по лагерю, вынюхивает что-то. Пойдем спать-ка.

– Пойдем, блин.

Они ушли. Зимин выждал пять минут, а потом слетел по веревке на землю. Прислушался.