Когда пришел волшебник - Инна Шаргородская

– Нет.

Мастер Миннмарк тяжело вздохнул и совсем опечалился.

– Похоже, память о свойствах талисмана успела утратиться, и я вынужден кое-что объяснить… – Он повернулся к Веронике и заговорил довольно сбивчиво: – Благородная дама… дракона в нем может увидеть только Вожатый, это верно. Но это не единственное ограничение, которое вложил в свою работу Иан Дорэ. Дракон откроется лишь тому из нас… кто полюбит тебя – всей душой и навеки. А для того, чтобы полюбить, как ты понимаешь, нужно время… хотя, конечно, случается иногда и с первого взгляда… На самом деле Иан предполагал, что девушки его рода будут жить на Драконьем, когда придет пора выбирать мужа, и дело сладится как-нибудь само собой… а талисман поможет выбрать истинно любящего… Однако, видишь, как оно все обернулось. И теперь… – Тут мастер окончательно сбился и умолк, отведя глаза.

– Что? – затаив дыхание, спросила Вероника, в душе которой при виде такого великого его смущения зародилась вдруг робкая надежда. – Что не так, мастер Миннмарк?

Он ожесточенно почесал подбородок.

– Понимаешь… тысяча лет… никто уж и не ждал… Беда в том, что ребята наши все давно переженились! Нет у нас сейчас женихов… кроме разве что моего внука, Стази, ты его видела… и парочки других, еще младше. Ну… И ведь говорил я ему – брось ты эту затею, Иан!..

– Что? – снова спросила Вероника, не в силах удержать счастливую улыбку. – Нет женихов? То есть мне не из кого выбирать?!

– Ну да, – он виновато опустил глаза. – Я, право, не знаю, что делать…

– Благодарю тебя от всего сердца, мастер Миннмарк!

Вероника порывисто поднялась на ноги.

– Зато я знаю, что делать. И сделаю это – как только выйду из твоего дома!

Он поднялся тоже, вскинул на нее удивленный взгляд. И спросил с немалым облегчением:

– Я не огорчил тебя этим известием, благородная дама?

– Нисколько!

– Ты можешь прислать на остров свою дочь, – торопливо предложил он. – Мальчики подрастут…

– Нет у меня дочери!

– Тогда внучку…

– Благодарю еще раз, мастер, за твое великодушное предложение! Я его запомню.

Вероника повернулась к своим спутникам

Они тоже успели встать и смотрели на нее так же удивленно, как и мастер Миннмарк. Овечкин, правда, одобрительно кивнул, встретившись с нею взглядом.

Антон вздохнул и отвел глаза. Капитан Хиббит нерешительно улыбнулся…

– Ну вот, – сказала всем троим Вероника и сама расплылась в безудержной улыбке. – Шли мы, шли и пришли. Да здравствуют драконы!..

Глава 42

Пятью минутами позже, вежливо отклонив еще одно приглашение принять участие в празднике и дружески распрощавшись с мастером Миннмарком, они покинули его дом и спустились по просьбе Вероники к морю, на узкий песчаный пляж.

Солнце уже коснулось горизонта, выкрасив тихую бухту перед Ульмовым Стойбищем в нежные розово-сиреневые тона и перебросив через нее сверкающую золотыми бликами широкую алую полосу. Прибрежные скалы, дома Вожатых, конус Священной горы, возвышавшийся над всем островом, тоже полиловели, стали выглядеть какими-то призрачными, похожими на гряду диковинных, необыкновенной красоты облаков, заполонивших восточную сторону небес. Драконов возле входов в пещеры было уже не разглядеть, но Вероника об этом не жалела.

Окинув прощальным взглядом великолепный, казавшийся почти нереальным в зыбком вечернем свете береговой пейзаж, она отвернулась к морю. И, разжав руку, посмотрела на талисман Иана Дорэ.

Волшебный лазурит тоже казался сейчас фиолетовым. Серебристые искорки звезд, голубая луна. Никаких драконов…

– Последнее желание так и осталось неисполненным, – услышала она мягкий голос Овечкина. Он шагнул вперед и остановился рядом с нею. – Вас это и вправду не огорчает, Вероника Андреевна?

– Нет, – сказала она, переводя взгляд с талисмана на мелкую переливчатую рябь, игравшую на поверхности моря. – Более того… я никогда не пошлю на Драконий остров ни свою дочь, если она у меня будет, ни внучек.

– Так вы поняли…

– Наконец-то, – кивнула Вероника. – Вы были правы, Михаил Анатольевич, самые простые вещи порой труднее всего понять. Это ничего, что я скажу, как и вы, при всех?.. Подумать только, я полжизни своей – пятнадцать лет! – мечтала о человеке, который увидит дракона! Все гадала, каким же он должен быть, этот мужчина, если ради моей встречи с ним кто-то потрудился даже сделать волшебный талисман. И он представлялся мне самым совершенным созданием Божьим – героем, магом, мудрецом, ангелом… я наделила его всеми мыслимыми и немыслимыми достоинствами, какими только может обладать человек, – умом, силой, добротой, отвагой, поэтическим даром и даром врачевания… всего не перечислить! – Вероника покачала головой. – И что же? Его попросту не существует!.. – Она коротко рассмеялась. – Вместо него есть всего лишь пятилетний ребенок со славной мордашкой и с леденцом в руке… который вырастет и станет Вожатым драконов. Конечно же, он будет добрым и храбрым, и, разумеется, настоящим мужчиной. Но не лучше и не хуже других…

Боже, сколько я встречала достойных людей! Сколько раз я могла бы любить и быть любимой! Но проходила мимо – ради «идеала», которого никогда не существовало на свете…

Она порывисто повернулась к Овечкину.

– Это действительно великое облегчение – свобода. Теперь я вас вполне понимаю. Вы освободились от прошлого, я – от мифа, который создала себе сама. Увидела наконец «дракона», который застил мне свет! И могу жить и любить, ничего не боясь, ни на кого не оглядываясь… Так неужели же я передам этот проклятый талисман своей дочери и обреку бедняжку на те же бесплодные и безумные мечты, которые сделали несчастными стольких женщин рода Дорэ? Да ни за что и никогда!..

Вероника снова посмотрела на море.

– Вот где ему самое место!

Она решительно размахнулась, собираясь швырнуть талисман в воду.

Но не успела.

Со звоном, похожим на звук лопнувшей струны, он вдруг треснул у нее в руке. И пролился сквозь пальцы фиолетовой сверкающей пылью.

Сказочница, вскрикнув от неожиданности, отступила на шаг от полосы прибоя. Разжала кулак.

В руке осталась одна серебряная цепочка. Ни следа волшебного камня. Даже пыль – и та развеялась…

Несколько мгновений все молча, не веря своим глазам, смотрели на раскрытую ладонь Вероники.

Потом она медленно повернула руку. Цепочка соскользнула и упала в песок.

И, проводив ее взглядом, капитан Хиббит озадаченно протянул:

– Красиво… Да вы настоящая ведьма, Вероника Андреевна?

– Нет, – ответила она. – Я не знаю, как это вышло, – и в растерянности посмотрела на Овечкина.

– Все правильно, – Михаил Анатольевич многозначительно покивал головой – в отличие от остальных он совсем не выглядел удивленным. – Так и должно было случиться. Вы действительно свободны, дорогая моя. Талисман свое отслужил…

И снова ненадолго наступило молчание.

– У вас сейчас совершенно бирюзовые глаза, – сказал вдруг Веронике капитан Хиббит. – Отчего бы это?

– От счастья, – сказала она и улыбнулась ему.

Он, вопреки ожиданию, на улыбку не ответил.

Еще мгновение пытливо смотрел на нее. А потом глубоко вздохнул и повернулся к Вероникиному рыцарю.

Тот, кажется, не произнес ни слова с тех самых пор, как они расстались с хранителем Бросельянского леса. И вид у Антона почему-то даже и в эту минуту был рассеянный и отсутствующий, как будто столь неожиданное и столь благоприятное для него завершение поисков жениха для любимой женщины его вовсе не радовало.

– Ну, а теперь, – медленно сказал капитан Хиббит, – когда все закончилось… вызвать вас, что ли, на дуэль, масьёр Антуан? Или так расколетесь?.. Давайте уж – самое подходящее времечко для задушевных признаний. Может, мы и простим на радостях все доставленные неприятности…

Антон вздрогнул. Перевел на него непонимающий взгляд.

– О чем ты?

– О Маго и Тариане, – сказал капитан. – Особливое за пиратов тебе спасибочко… да впрочем, и все остальное было ничуть не лучше.

Антон на мгновение зажмурился, как от сильной боли.

Затем открыл глаза и решительно покачал головой.

– Маго – это чистое недоразумение. Но… как ты догадался?

Кароль усмехнулся.

– Я же все-таки профессионал. Хотя доказательств, надо отметить, у меня нет до сих пор – маскировка великолепна, игра безупречна. Искренне восхищен!

Вероника, глядевшая на обоих в полном недоумении, снова бросила растерянный взгляд на Овечкина. Михаил Анатольевич слушал этот странный разговор с живым интересом и, похоже, опять-таки не был удивлен!..

– И все же – как? – спросил Антон.

Кароль пожал плечами.

– Ну, подозревать тебя я начал сразу – когда выяснилось, что мы попали не в тот мир, в который собирались. Кто-то умудрился изменить направление открытого прохода – вещь почти невозможная сама по себе, и вдвойне невероятная, если представить, что это сделали, находясь не внутри прохода, а где-то снаружи. Простая логика подсказывала, что поработал один из нас. Но кто? Не Михаил же Анатольевич! И не Вероника Андреевна. И не я.