Когда пришел волшебник - Инна Шаргородская

Вероника глубоко вздохнула, пытаясь справиться с охватившими ее вдруг столь же острыми и противоречивыми чувствами.

Именно в таком месте ей всегда мечталось жить – не без грустной насмешки над непомерностью собственных притязаний. Этот простор, это море, шум прибоя, вросшие в скалы дома, похожие на дворцы, и даже запах – все казалось знакомым и родным, как будто она и впрямь жила тут когда-то… может быть, даже выросла на этом берегу! Неведомый предок ее, уж конечно, не желал худого своим дочерям, предназначая их в жены Вожатым.

А какие здесь писались бы сказки!..

Господи… ну почему в ее жизни все и всегда наперекосяк? Почему должно было так случиться, что этот остров и вся эта красота стали ей не нужны еще до того, как она увидела их… и цена, которую следовало заплатить за право здесь остаться, сделалась для нее невозможной? Почему?..

…Долго заниматься сетованиями ей, однако, не дали.

Вспугнув незаконченную мысль, за спиной послышался негромкий стук в дверь, и следом раздался голос капитана Хиббита, сказавший дружелюбно:

– Привет, кавалер! Как зовут тебя, дитя Ульма, покоритель вивернов?

Вероника обернулась.

На пороге дома, возле которого «приземлила» их дама Гатрианна, стоял ребенок – прехорошенький мальчуган лет пяти, русоволосый и голубоглазый, державший в руке нечто весьма похожее на обыкновенный леденец на палочке.

Щеки «покорителя вивернов» были покрыты липкими грязными разводами, и, прежде чем ответить, он привычным движением вытер рот рукавом.

– Стази мое имя, – сказал, глядя на гостей с любопытством. – Привет. Вы пришли на праздник?

– На праздник? – эхом повторил капитан Хиббит. – Нет, малыш, какой праздник… мы хотим повидать мастера Миннмарка. Это ведь его дом?

Мальчик кивнул.

– Мастер Миннмарк – мой дедушка, – заявил он гордо. – Сейчас позову.

Но не сдвинулся с места, продолжая разглядывать всех четверых.

– А у нас сегодня праздник!

– Поздравляю, – вежливо сказал Кароль. – День рождения?

– Да, у двух птенчиков-братиков. Их назвали Ульм и Биульм…

Тут в глубине холла за спиной малыша распахнулась дверь, до слуха путников донеслись громкие радостные голоса, взрыв смеха. Затем дверь закрылась, и снова стало тихо. Прозвучали быстрые шаги, и позади Стази появился взрослый Вожатый – мужчина лет тридцати пяти на вид, крепко сбитый, с такими же, как у мальчика, пронзительно голубыми глазами и русыми, коротко стрижеными волосами.

– Приветствую вас, благородная дама, благородные кавалеры! – сказал он весело и повторил вопрос Стази: – Вы прибыли на праздник?

– Приветствуем и мы тебя… мастер Миннмарк?

– Да, к вашим услугам. Входите же!

Все, кроме мальчика, который деловито зашагал куда-то со своим леденцом по наружной галерее дома, вошли в полутемный, просторный холл, где тянуло сквозняком из боковых коридоров и было довольно прохладно.

– Мы не знали о вашем празднике, извини, мастер… – начал капитан Хиббит.

– Ничего страшного, – ответил тот. – Если захотите присоединиться к нам, все будут только рады.

Кароль покачал головой.

– Нет… видишь ли, мы пришли по делу. И хотелось бы, прежде чем присоединяться к застолью, на которое нас не звали, обсудить один вопрос… Увы, нам следует, наверно, наведаться в другой раз!..

При виде искреннего огорчения, выразившегося на его лице, старейшина Вожатых посерьезнел.

– Дело есть дело, – сказал он, – и никто не знает, что может произойти в «другой раз»! Лучше я выслушаю вас теперь же. Надеюсь, что смогу помочь, и тогда вы разделите наше веселье с легким сердцем. Ну, а если нет…

Не договорив, мастер Миннмарк взмахнул рукой, и в тот же миг пространство вокруг неуловимо изменилось. Стены сдвинулись, откуда-то брызнул солнечный свет… Все пятеро оказались вдруг вместо холла в небольшой уютной комнате – судя по обстановке, в хозяйском кабинете, раскрытое окно которого смотрело на море.

– Присаживайтесь, – сказал мастер, указывая на кресла, стоявшие полукругом перед письменным столом, и сам присел на его край так, чтобы видеть своих посетителей. – Не желаете ли чего-нибудь выпить… вина, лимонада?

– От лимонада, пожалуй, не откажемся, – ответил за всех Кароль, опускаясь в кресло. – Позволь поинтересоваться, по какому поводу в твоем доме нынче веселье?

Мастер Миннмарк просиял.

– О, сегодня воистину знаменательный день! Не только для меня, но и для всего нашего острова. Мы надеемся, что отныне будем праздновать его каждый год – как начало возрождения великой драконьей расы!

– Вот как? Звучит захватывающе… Что же у вас произошло?

Перед креслами гостей появился маленький круглый столик, заставленный бокалами с прохладительным напитком. Мастер наклонился, подхватил один из них.

– Сегодня утром на Священной горе, – торжественно сказал он, выпрямившись, – появились на свет птенцы Вестры-младшей. И какие – настоящее чудо!.. Не знаю, понятна ли вам будет наша радость – первая кладка молодой драконихи, сразу два яйца… Больше одного за раз они не приносили вот уже семьсот лет, и мы тогда еще преисполнились надежды. Но о таком потомстве никто и помыслить не мог! Один из птенцов заговорил, едва вылупившись, и как заговорил! Это первый по-настоящему разумный дракон со времен чуть ли не самого Ульма! А другой… до сих пор не верится… другой малыш оказался линдвурмом! Бескрылым драконом, которых истребили еще две тысячи лет назад, после чего никто не надеялся, что род их когда-нибудь удастся восстановить! Кровь Ульма оживает – вот что это значит! Сомневаться не приходится – и еще три новобрачные принесли недавно по два яйца…

– Да-а, – протянул, качая головой, Кароль. – Прими наши искренние поздравления, мастер Миннмарк! У вас и вправду великий день… кажется, мы все-таки явились не вовремя!

– Принимаю и благодарю, – тот глотнул лимонада и отставил бокал в сторону. – Но отчего же не вовремя? Я, конечно, сам не свой от радости, как и все мои товарищи. Однако это не должно мешать делу. Слушаю вас и готов служить, чем смогу… кстати, не желаете ли взглянуть на наших замечательных малышей?

– Не сейчас, пожалуй, – отозвался несколько напряженно капитан Хиббит. – Нам нужен твой совет, мастер… в деле, тоже связанном с драконами, разумеется. Думаю, много времени это не займет. А уж потом… – Он повернулся к сказочнице, сидевшей тише мыши. – Вероника Андреевна, ваш талисман…

Та немедленно покраснела. Кое-как, путаясь в цепочке, сняла неловкими руками с шеи волшебный лазурит и передала его мастеру Миннмарку, пролепетав:

– Вот…

Он бережно принял камень, бросил взгляд на звездчатую поверхность, украшенную перламутровой луной. Сдвинул брови.

Вероника перестала дышать.

– На обратной стороне… – начал капитан.

– Знаю, – сказал, невесело усмехнувшись, старейшина Вожатых. – Это работа Иана Дорэ… вот когда довелось снова взять ее в руки!

Он поднял сделавшиеся вдруг печальными глаза на Веронику.

– Я понял, по какому делу вы явились ко мне… Долго же пришлось тебе ждать, благородная дама, больше тысячи лет! Или ты не дочь Иана, а его внучка?

– О, – та растерялась окончательно, – и не дочь, и не внучка, я…

На помощь ей пришел Михаил Анатольевич.

– Невозможно даже сосчитать, какой именно по счету пра-пра-пра… внучкой приходится эта дама названному кавалеру, – сказал он с легким укором в голосе. – И скольких дочерей рода Дорэ этот талисман уже обрек на жизнь в одиночестве!

Мастер Миннмарк вздохнул.

– Догадываюсь. Я предупреждал в свое время Иана, что такое может случиться. Правитель Миун не бросал слов на ветер, когда угрожал закрыть проходы между мирами. Злоупотребления силой, которые позволяли себе квейтанцы среди смертных, приводили его в настоящее негодование. Но многие почему-то не верили, что он это сделает, и многие, не только Иан, были застигнуты его указом врасплох и не успели вернуться в Квейтакку. Кажется, в то время у Иана еще не было детей – прошло всего несколько лет после свадьбы его с земной женщиной, которую тоже звали Вероникой…

Сказочница вздрогнула.

– Я ничего об этом не знаю, – с тоской сказала она. – Жив ли еще Иан Дорэ? И может ли он?..

Она не договорила, увидев, что мастер качает головой.

– За тысячу лет мы не получили от него ни одной весточки. Даже и в последние годы, уже после открытия официальных ворот.

На лице его появилось скорбное, сочувственное выражение.

Капитан Хиббит кашлянул и выпрямился.

– Бог ему судья, этому вашему Иану, – сказал он суховато. – Надо думать, он хотел как лучше. А вышло как всегда… И чем вспоминать прошлое, посоветуй нам, мастер, что делать с талисманом теперь. Мы, честно говоря, совершенно себе не представляем, как полагается искать того, кто увидит дракона… Ты-то сам его, кстати, не видишь?

– Нет.