Аквариум(СИ) - Фомин Олег Вадимович

Тёща взяла телефон и снова скрылась в коридоре, плотно закрыв дверь. Сейчас будет сама все выяснять. Выясняла минут пятнадцать. Вернулась хмурая и задумчивая.

— Приедет — устрою ей допрос с пристрастием! Все у них хорошо, Европа, а внучке трубку дала, та чуть не плачет…

— Так значит все-таки рядом была? — спросил Егор.

— Была. — она помолчала, потом снова как-то необычно посмотрела на него.

«Ей, что меня жалко? Нет уж, мне такой жалости даром не надо!» — подумал Егор.

— Ладно, потерпи. Приедут скоро. — мягко проговорила теща. — Завтракать будешь? Сосисками одними небось питаешься, вон тощий какой.

— Нет, спасибо, я пойду.

Встал, вышел в коридор, оделся. Уже в дверях вдруг обернулся к бывшей теще и сказал:

— Спасибо… И, вообще, я на самом деле не такой плохой, как она Вам про меня рассказывала.

Та посмотрела на него долгим взглядом, потом кивнула:

— Давай. До встречи… И держись там…

На улице немного потеплело, и снова пошел снег. Плотный, пушистый, вихрящийся в порывах поземки. Все вокруг было белым и чистым. Как в детстве. Крупные падающие снежинки всколыхнули в памяти Егора какие-то образы из забытого ночного сна, он попытался уцепиться за них, но ничего не вышло. Что ему приснилось сегодня ночью, он не помнил.

«Ну и ладно! Зато, через десять дней Новый год. Через десять дней я увижу свою дочь! Обниму, поцелую, поговорю… Главное — продержаться, главное — не сойти с ума и не сорваться в запой». — подумал Егор и пошел домой. Пешком. Десять километров по такой погоде только в радость.

Шел, старательно обходя районы, в которых его могло начать пробивать галлюцинациями, остерегался близости магазинов сети Шестерочка, старался думать только о дочке, не обращая внимание на пчел, гудящих в голове.

Выйдя на широкий тротуар Столичного шоссе, Егор огляделся вокруг. Все. Рабочий день начался. Пробки в четыре ряда, народ на остановках, гудки, мат. Обычное утро. Обычный мир…

«Продержусь!» — бодро сказал он сам себе и зашагал, лавируя в потоке пешеходов. И тут же под лопатку словно воткнули ледяную длинную иголку, да так резко и неожиданно, что Егор споткнулся и чуть не упал. С трудом сохранив равновесие, огляделся. Нет. Никаких страшилищ. Та же зима, тот же снег, те же люди, сбившись плотной кучей, ждут автобус на той стороне проезжей части…

А между ними, смотря желтыми глазами в самую душу Егора, застыл высокий серый силуэт, похожий на четырехметровый вопросительный знак. Очертания колеблются, вытянутая голова возвышается над козырьком остановки, торчит горбатая спина…

Сердце екнуло и начало проваливаться куда-то вниз. Егор обернулся и тут же заметил еще двоих. Один стоял сзади, метрах в двадцати, на той же стороне дороги, второй маячил чуть дальше, в самой гуще потока машин, которые проезжали прямо через его дрожащую в воздухе фигуру.

— Блядь. — сказал Егор и побежал.

Побежал со всех ног, продираясь через толпу прохожих, словно через стволы деревьев в том жутком лесу из странного сна. И также, как и во сне, всей спиной ощущал сзади Их неумолимое движение, холодные взгляды на спине и шепот, звучавший прямо в мозгах:

— Ты — наше! Наше…

11

— Ага, ваше! Дерьмо вон это дохлое, которое в воде в виде фарша плавает, — вот это ваше. А мы ни хрена. Мы свои собственные! — шипел я сквозь зубы, когда мы с Настей, взявшись за руки, сильно оттолкнулись от края помятого круизного катера и летели в длинном прыжке к берегу. Прыжок был на самом деле длинным. Метров тридцать, а то и больше. И оттолкнулись тоже хорошо. «Корвет 750» обиженно скрипнул за нашими спинами и перевернулся, выставив к звездному небу потемневшее днище, покрытое многочисленными вмятинами, которые оставил на нем покойный ныне Нару муш.

Приземлились метрах в трёх от уреза воды. Хорошо, что берег был пологий, глубина — чуть выше колена. Иначе, могли бы быть проблемы с плавучестью. Экипировку мы успели нацепить всю, включая бронежилеты и подсумки. Высоко поднимая ноги в тяжелых берцах, выбежали из воды на темно-багровый береговой склон и понеслись наверх, уже не обращая внимания на шелестящий в голове речитатив, подобный какому-то неправильному церковному хору, где вместо молитвы монотонно утверждалось, что мы принадлежим высоким горбатым существам, которые ни больше, ни меньше, являются для нас богами, создавшими нас, и что всякое сопротивление бесполезно.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Упрямые. Высокомерные. Бубнят и бубнят, несмотря на то, что мы сделали с их плавучим белесым червяком и группой захвата, состоявшей из четырёх здоровенных кусков зеленой слизи и пары округлых летательных аппаратов, которые пытались нас остановить.

А сделали мы с ними невообразимое. Во всяком случае для Ануннаков, точно. Разнесли на хрен! Как, добрый вечер…

События с того самого момента, как за поворотом русла реки мы увидели радостную толпу встречающих и одновременно с этим бежавшего к нам со стороны леса Леху, развивались стремительно. Анунахеры не стали ждать, пока подводный змей отконвоирует лодку прямо к их тонким, узловатым ногам, а нанесли удар сразу, как только мы оказались у них в прямой видимости. Снова мелькнули в сознании росчерки сотен невидимых нитей, протянувшихся к нам с обоих берегов. Меня парализовало так быстро, что я не успел даже попытаться оказать сопротивление, на этот раз твари взялись за дело всерьёз. Провели работу над ошибками после неудачи около метро и действовали грамотно и слаженно. Поблажки, подаренной нам тогда их высокомерием и уверенностью в себе, сегодня ждать не приходилось. Я застыл, как истукан, прямо около двери в каюту, чувствуя за спиной страх и отчаяние Насти, которую, видимо, спеленали не хуже.

Разобравшись с нашими физическими оболочками, Ануннаки взялись за ментальные составляющие. В подсознании монотонно забил колокол, и зазвучал хор отвратительных голосов, лишая сил и воли к сопротивлению. Жутко захотелось поскорее оказаться рядом с ними и, преклонив колени, перерезать себе горло, принеся свою жизнь в дар этим величественным и прекрасным существам. Это желание было настолько сильным и всепоглощающим, что всякие другие мысли оказались просто безжалостно раздавлены и отброшены в сторону.

В принципе, остановись Ануннаки на этом, я думаю, их план сработал бы на сто процентов. «Корвет 750» с двумя неподвижными статуями на борту благополучно доплыл бы до них, меня торжественно и жестоко казнили, а мою Настю забрали с собой. Куда и зачем, представлять совсем не хотелось…

Но им показалось этого мало. Могучие боги решили перестраховаться. Как оказалось в последствии, очень зря. От добра добра не ищут.

Нару муш вдруг начал долбить по днищу лодки. Сначала не сильно, но с каждым следующим ударом все ощутимее и мощнее, два небесных голыша плавно подлетели к нам и зависли наверху, на высоте метров тридцать, полностью перекрыв звездное небо, а по обоим берегам реки длинными прыжками мчались четыре здоровенных полупрозрачных существа, которых я по старой памяти окрестил Дятлами, хотя размерами они были раза в два больше того, нашего. Добежали, остановились напротив нас, по два с каждой стороны. Получилась красивая трехмерная композиция. Квадрат, расположенный прямо поперёк русла реки, со сторонами по пятьсот метров, углы которого образовывали Дятлы. Центром этого квадрата являлась наша лодка, окружённая широким кольцом пенящейся воды и мелькающим в ней белесым туловищем Нару муша. А завершали все это великолепие два неопознанных летающих объекта, расположившиеся симметрично центру и почти полностью накрывшие поверхность реки по обе стороны от катера.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Наверное, это была отработанная военная тактика. Захват противника в зафиксированный кусок пространства, вокруг которого по строгой схеме заняли позиции их боевые единицы, чтобы максимально эффективно взаимодействовать друг с другом и с атакуемой целью.

Все, что происходило вокруг нас, мы, конечно, не видели, но все-таки могли ощущать даже сквозь то безобразие, которое устроили Ануннаки в наших мозгах. А может они сами позволили нам это, чтобы дать понять, что рыпаться бесполезно.