Вечный огонь - Георгий Холостяков

А многим хватило и на этот день спешных дел: на некоторых судах понадобилось устранять повреждения, причиненные штормом.

Больше всего беспокоило, однако, то, что от нас не зависело. Еще один день стояли в прифронтовой бухте сто сорок десантных судов. И лишний день немалому числу людей было известно - кому официально, кому по догадке - настоящее место высадки... Тревожила и погода - не подведет ли вновь?

Но с Пеная докладывали: Над горой Колдун чисто (я запрашивал об этом, проверяя метеослужбу по местной примете, почти всегда верной). И к середине дня опасения насчет новой отсрочки из-за погоды отпали.

За час до посадки десантников на кораблях было прекращено сообщение с берегом, и на каждом катере-охотнике, в каждом подразделении мотоботов и баркасов командиры объявляли перед строем экипажей:

- Товарищи, мы идем в Новороссийск! Нам приказано высадить там десантников этой ночью. Высадить во что бы то ни стало!..

В десантных частях прошли короткие митинги. На них выступали командующий фронтом И. Е. Петров, командарм К. Н. Леселидзе, член Военного совета армии С. Е. Колонии, начальник поарма Л. И. Брежнев.

Мы с Бакаевым еще раз побывали в батальоне Ботылева. Кажется, еще никогда, провожая людей в бой, я не видел такого воодушевления, не ощущал такой беспредельной решимости.

Как и перед высадкой в Станичке, каждый боец батальона скрепляет своей подписью матросскую клятву Родине. Традиции и опыт февральского десанта вообще в почете и усвоены прочно. Морские пехотинцы стремились взять гранат и патронов сверх нормы (норма - триста патронов на винтовку, тысяча на автомат), а из трехдневного сухого пайка - только самое компактное и легкое. Без галет прожить можно, а вот без патронов... - повторяли за ветеранами и новички.

Комбат не допускал, чтобы люди впадали в крайность. Ведь ни полевых кухонь, ни хозяйственных подразделений в первом броске десанта нет. Но разумное самоограничение в харчах оправдывалось опытом: когда вместо лишней банки консервов есть лишняя граната, десантник чувствует себя увереннее.

Если батальон Ботылева - в какой-то мере авангард десанта, то авангард батальона, его передовая штурмовая группа - сто двадцать автоматчиков старшего лейтенанта Райкунова. В эту роту и передается Военно-морской флаг, предназначенный для водружения на одном из первых занятых в городе высоких зданий.

Перед митингом я спросил у Ботылева и его замполита Старшинова, кому персонально вручить флаг. Они, должно быть уже обсудив это с Райкуновым, ответили в один голос: Сморжевскому!

Веселый и отважный старшина 2-й статьи Владимир Сморжевский, молодой коммунист, отлично зарекомендовал себя еще в прошлогодних вылазках разведчиков, а потом на Малой земле.

И вот он передо мною - высокий, статный, с орденом Красного Знамени на груди. Зардевшись от волнения, принимает бело-голубое полотнище с алой звездой, с перекрещенными серпом и молотом.

- Клянусь перед батальоном, - оборачивается он к товарищам: - Этот флаг героического флота нашей Советской Родины будет развеваться над освобожденным Новороссийском!

В глазах каждого из стоящих вокруг моряков можно прочесть: Если понадобится, донесу и водружу я!

Первый эшелон десанта - основная часть бригады А. С. Потапова, полк С. Н. Каданчика, батальон В. А, Ботылева - двинулся к пристаням. Над Геленджиком и отрогами гор кружат истребители прикрытия. В обоих зенитно-артиллерийских полках базового района ПВО стоят у орудий все расчеты. Но в воздухе пока спокойно, не появляются даже неприятельские разведчики.

Батальон Ботылева грузится на суда отряда, которым командует капитан-лейтенант Д. А. Глухов, с Северной пристани. Отсюда уходили в феврале бойцы Куникова - в ватниках, без знаков различия, похожие на партизан. Теперь морские пехотинцы идут в бой в армейских защитных гимнастерках с полевыми погонами. Из-под воротничков, не застегнутых на две верхние пуговицы - это для них узаконено, - выступают полоски тельняшек.

А февраль невольно вспоминается вновь и вновь - сколько вокруг лиц, которые видел и тогда! Начни поверять по старым спискам - недосчитаешься многих... И все-таки штурмовать Новороссийск идут сегодня сотни перводесантников Малой земли.

Они - не только в этом батальоне. Старые куниковцы вошли в состав боевых групп, которые должны после торпедного удара катеров овладеть портовыми молами. Есть бойцы из отряда особого назначения и в бригаде Потапова - те, кто попал в нее еще на Малой земле. В их числе - Павел Потеря. А пулемет у него новый: тот, что был взят Куликовым из ростовского музея, остался в Станичке, в окопе, заваленном при разрыве крупной авиабомбы. (Максим, участвовавший в штурме Зимнего дворца, атаках буденновцев и куниковском десанте, был после войны откопан, опознан по номеру и снова попал в музей. )

Брейд-вымпел Глухова поднят на катере-охотнике МО-81. На нем идут Ботылев, Старшинов, парторг батальона Колот.

Сергей Колот, как и все, с автоматом, увешан гранатами. Только почему-то опирается на толстую палку.

- Выходит, не долечился?

- Да нет, товарищ адмирал, это у меня добавочное холодное оружие! отшучивается Колот. - А впрочем, можно и без него, - и он бросает свою палку за борт.

Колот явно хитрит. Факт, что не долечился. Но не ссаживать же в последний момент парторга на берег, если он чувствует себя в силах идти в бой. Показываю ему глазами, что все понял, и крепко жму руку.

Объявляю Ботылеву и Глухову, как и другим командирам, последнее, чего не имел права сообщить раньше: Ч - 02. 15. Плановая таблица у них на руках, и в ней недоставало только этих цифр. Никаких вопросов больше никто не задает задача ясна.

Но у Каменной пристани, где швартуются корабли отряда капитана 3 ранга Н. Ф. Масалкина, все же возникает непредвиденная заминка: в 1339-м стрелковом полку оказалось на триста с лишним бойцов больше, чем предусмотрено планом. До кого-то, как видно, не дошло, что наши катера не резиновые... А комендант посадки, уступая нажиму армейских командиров, у которых свои резоны, начал перегруппировывать людей, чтобы всех разместить. И даже преуспел в этом, но ценою потери драгоценного времени.

Досадую, что узнал об этом, когда вмешиваться было уже поздно. Отряду Масалкина полагалось выходить первым, а теперь приходится выпускать отряды из бухты по фактической готовности, с тем чтобы каждый занял свое место в общей колонне уже на маршруте.

Доклады о готовности двух других отрядов поступают своевременно. Подаю команду: Начать движение!, которая означает сейчас, что вся подготовка к десанту осталась позади. И что решительный бой за Новороссийск - через пять часов...

В 21. 15 от Северной пристани отходит отряд Глухова - семь катеров-охотников, пять мотоботов, шесть баркасов (пока их буксируют катера). В рапортичке коменданта посадки значится: отряд принял на борт 882 десантника, десять минометов, 62 пулемета, противотанковые ружья...