Плечом к плечу - Дмитрий Воронин

По другим слухам, истоки которых восходили примерно к тому же историческому периоду, имело место некое пророчество. Согласно ему, лишь до тех пор, пока индарская корона содержится в древних стенах Ингеррата, государство будет стоять незыблемо. Бытовало мнение, что именно потому Комтур и погиб в той памятной битве, что пренебрег предсказанием и вынес-таки венец на свет Эмиала, в гордыне возжелав показать врагам и соратникам, что первый среди рыцарей Индара готов лично вести войска в бой.

Иные же рассказчики утверждали, что корона — древний, созданный ещё до Разлома, артефакт, дарующий владельцу здоровье, долголетие и прозорливость в политических играх. Последнее, с точки зрения мага, достаточно знакомого с некоторыми элементами магии Формы, не казалось такой уж сказкой. Бетине доводилось читать о существовании овеществленных заклинаний, способных подавлять волю собеседника, заставляя того принимать не самые продуманные решения, основанные не столько на целесообразности, сколько на возникшей из ниоткуда глубокой симпатии к владельцу реликвии.

Ни одного рисунка, демонстрирующего требуемую материальную формулу, разыскать в библиотеках Ордена не удалось. Именно поэтому Бетина с некоторой тревогой прислушивалась к собственным ощущениям — не появится ли у неё ни с того ни с сего горячая любовь к старому рыцарю.

Комтур бегло ознакомился с документами, затем поднял взгляд на госпожу посла. Девушка попыталась расшифровать чувства, укрытые за выцветшими от возраста глазами, и вынуждена была признать, что особого тепла ожидать не приходится. Какими бы эмоциями ни руководствовался Ульфандер Зоран, выдвигая знаменитый Ультиматум, сейчас он рассматривал гостью из Инталии не как потенциального союзника, а как угрозу тому мирному существованию, которое поклялись поддерживать индарцы.

— Что ж, посол Верра, мы рады приветствовать полномочного представителя Инталии и внимательно выслушаем предложения, с которыми вы прибыли.

Фраза была произнесена до конца, но Бетина явственно ощутила недосказанное продолжение — «только не рассчитывайте на союз против Гуранской Империи». Она ещё раз оглядела собравшихся — два десятка воинов, ни одного моложе сорока лет. Каждый — явно опытный рубака, лица большинства носят отметины былых ран. Никакой пышности, привычной по Обители, боевое оружие, скромные одинаковые гербы на нагрудных пластинах тяжёлых доспехов — «ладонь, сжимающая рукоять сломанного меча». Этот символ был введен в глубокой древности и символизировал идею о том, что мир, переживший Разлом, находится в надёжных руках. Учитывая, что на протяжении столетий Индар с готовностью бросал свои клинья в битвы на стороне того, кто больше заплатит (бывало, что индарские латники стояли по разные стороны поля боя), на первоначальное значение герба мало кто обращал внимание.

Хотя сейчас ситуация в корне изменилась.

«Вот хотела бы я знать, — подумала Бетина, — тот, кто придумал герб, мог ли предположить, что однажды Индар и в самом деле сожмет пальцы на горле вечно воюющих государств Эммера? И не этот ли символ послужил толчком к принятию Комтуром решения, столь благородного, но чрезвычайно невыгодного Индару?»

Три года — не такой уж большой срок. Но Индар жил исключительно за счёт крепости своих клинков и умения Круга удачно продавать их. За время пути сюда Бетина не могла в полной мере проникнуться нюансами местной жизни, но и того, что она поняла, было достаточно — Ультиматум медленно, но верно выжимает из индарцев жизненные соки. Мало людей в тавернах, почти все воины, ныне не востребованные для достойных истинного бойца дел, работают в полях — только вот северная земля неохотно отдает людям свои дары. Оружие и доспехи, произведённые в местных кузницах, всё ещё держат славу лучших в мире, но… но спрос на клинки, арбалеты, латы, кольчуги, щиты и копья падает день ото дня. К чему закупать дорогое и, при этом, не отличающееся особой изящностью (хотя и очень надёжное) индарское снаряжение, когда войны нет и не намечается? А для турниров куда лучше подойдут тяжёлая, богато украшенная броня из той же Кинтары — пышные плюмажи, тончайшая золотая и серебряная насечка, изысканные формы и тонкий вкус. Эффектно, благородно и, при этом — дешевле. Не связанные больше непрерывным ожиданием конфликтов, корабли Инталии и Гурана с готовностью принимают предложения по эскортированию торговых караванов, постепенно создавая пиратам Южного Креста массу проблем, отнимая тем самым кусок хлеба у моряков индарского флота.

Сколько пройдет времени, прежде чем Круг опомнится и попытается объяснить Комтуру всю глубину его, Ульфандера Зорана, заблуждения, всю опрометчивость совершенного поступка. За всё время существования Круга Рыцарей не было известно ни одного случая, когда бы Комтур был смещён силой. Погибали в битвах, это было. Умирали от болезней — и это случалось, магию тут не особо жаловали и иногда целитель прибывал слишком поздно. Уходили сами — в последние три века такое происходило раза два, не больше. Отдавали душу Эмиалу в своих постелях от старости… да, есть примеры и этому. Но заговор, насильственное устранение — нет, немыслимо.

Только всё когда-то происходит в первый раз.

— Благодарю вас, господа, что нашли время выслушать.

Издевки в голосе Бетины слышно не было, но магистр Ватере недовольно поморщился — правда, поморщился исключительно мысленно, лицо оставалось каменным, ни одной неподобающей месту и времени эмоции на нём не отразилось. Чего нельзя сказать о славных индарских рыцарях — пара ветеранов поджали губы, давая понять, что намёк понят. Пожалуй, не самое лучшее начало беседы.

Речь девушки лилась ровно, и Арай весь превратился в слух. Формально сейчас он был гостем, одним из свиты госпожи посла. Фактически — первым и единственным её советником, и это понимали все присутствующие. Самый сильный маг и, чего уж там, самый опытный дипломат Альянса мог согласиться на вторые роли только при условии, что роль-то на самом деле будет первой, только отыгрываться ей не в зале приёмов, а раньше или позже, в тиши гостиничной. Сейчас же право вести речи, заключать договорённости, мягко угрожать и ненавязчиво уговаривать принадлежало исключительно магистру Верре.

С точки зрения Ватере, речь, тщательно подготовленная не без его участия, была вполне удачной. Немного лести, кажущееся искренним беспокойство за судьбу Эммера, достаточно осторожная игра на самолюбии рыцарей, намёки на славное прошлое и, главное, славное будущее, к месту упомянутый Ультиматум — в общем всё, что необходимо, дабы подвигнуть Круг принять, вроде бы добровольно, именно то решение, которое нужно арГеммиту. Другое дело, что рыцари и, в особенности, сам Ульфандер Зоран — отнюдь не малые дети, к лести давно выработали иммунитет, а уж понятия чести и славы для себя сформировали ещё в детстве. И не приведи Эмиал, что-то в словах госпожи посла покажется им надуманным, вызывающим или, того хуже, оскорбительным.