Опасное богатство - Джорджетт Хейер

– Конечно, сир. Со мной ничего серьезного, сир, уверяю вас. Мне очень стыдно, что я доставила вам столько неудобств. Умоляю вас, вам не стоит ради меня забывать о своих остальных гостях. Ваше отсутствие могут заметить. Если бы можно было послать за миссис Скэттергуд, сир…

– Конечно, конечно, если вам этого хочется, сейчас же, – сказал принц. – Хотя она сейчас играет в карты, знаете ли, и, я полагаю, это вызвало бы какие-то разговоры, а для вас они были бы нежелательны.

– Ах, да, конечно, сир! Вы совершенно правы, сир, – покорно ответила мисс Тэвернер. – Лорд Ворт скажет, что лучше всего предпринять.

В этот самый момент в комнату вошел граф. В руке он нес бокал вина.

– Я вижу, вам уже лучше, мисс Тэвернер. Не позволите ли вы, сир, высказать мне мнение, что для вас сейчас было бы разумно вернуться в салон? Вы не должны беспокоиться, можете спокойно оставить мисс Тэвернер со мной.

Регент как будто только и ждал этого, хотя тон, каким Ворт подал свой совет, ему не понравился. Принц настойчиво попросил мисс Тэвернер о том, чтобы она и думать не смела уйти, пока не почувствает себя совсем хорошо, и заверил ее, что неудобства, вызванные ее обмороком, для него ровно ничего не значат. После этих слов принц вышел через дверь, ведущую в Китайскую галерею. У двери стоял Ворт и держал ее нараспашку.

Граф закрыл дверь и вернулся к дивану, где сидела мисс Тэвернер. Он заставил ее отпить принесенного им вина. То чувство облегчения, которое сразу же охватило ее, когда она увидела его, придя в себя, теперь сменилось чувством стыда из-за того, что ее застали в такой компрометирующей ситуации. Джудит с большим трудом произнесла:

– Я не знала, что вы были в павильоне. Вы наверняка удивились, обнаружив меня в этой комнате. Я это понимаю, но…

– Мисс Тэвернер, как это могло с вами случиться? – прервал ее граф. – Я приехал в салон, и меня тут же встретил Брюммель. Он мне сказал, что вы скрылись вместе с Регентом. Я сразу же пошел сюда, чтобы воспрепятствовать этому недостойному «тет-а-тет». И увидел, что вы в объятиях Регента и теряете сознание. Будьте столь любезны, немедленно объясните мне, что все это значит? Что произошло в этой комнате?

– О, ничего, ничего, клянусь честью! – с отчаянием произнесла Джудит. – Это из-за жары, только из-за жары!

– Почему вы оказались здесь? – требовал ответа граф. – С какой целью вы хотели уединиться с Регентом? Что вам безразлична ваша репутация – это я знаю, однако я даже и представить себе не мог, что вы способны на такую опрометчивость!

Гнев заставил ее сказать правду:

– А как могла я с ним не пойти, если он меня к этому принудил? Что я должна была ему ответить? Миссис Скэттергуд была в карточном зале, а вас вообще не было. Откуда мне было знать, что надо делать или говорить, когда моего общества просит не кто иной, как принц-Регент? Вы бы могли и не высказывать мне свои упреки! Вы не можете знать всех обстоятельств. И не смеете больше ничего говорить! Думайте обо мне все что вам угодно: мне это абсолютно все равно!

– Нет, не все равно! – с сильным чувством произнес граф. – По крайней мере в этом-то я совершенно уверен! Но пока я являюсь вашим опекуном, я обязан и я буду осуждать такое поведение.

Мисс Тэвернер удалось подняться, хотя колени у нее все еще дрожали.

– Это не означает, что вы должны говорить со мной таким тоном. Вы твердо вознамерились презирать меня? Наступило короткое молчание.

– Я вознамерился вас презирать? – изменившимся голосом спросил граф. – Что должна означать такая чушь?

– Я не забыла ваших слов, которые вы мне сказали в тот день – в Кокфильде.

– А вы думаете, что я забыл тот день? – сурово спросил граф. – Ваше мнение обо мне, столь откровенно вами высказанное, вряд ли так легко стереть из памяти, уверяю вас.

К своему ужасу, Джудит почувствовала, что по щекам у нее потекли слезы. Она отвернулась от Ворта и прошептала, прерываясь на каждом слове:

– Мой экипаж… миссис Скэттергуд… я должна ехать домой!

– Когда миссис Скэттергуд выйдет из игрального зала, ей передадут вашу просьбу, – сказал Порт. – Я сам отвезу вас домой, как только вы совсем придете в себя. – Он помолчал и добавил: – Не надо плакать, Клоринда. Это куда больший упрек мне, чем я высказал вам.

– Я не плачу, – ответила мисс Тэвернер, отчаянно ища в ридикюле носовой платок. – Просто у меня разболелась голова.

– Понятно, – сказал граф.

Мисс Тэвернер вытерла слезы и хрипло произнесла:

– Мне очень жаль, что вам выпала такая неприятная миссия – отвезти меня домой. Я уже совсем оправилась. Если бы только можно было позвать миссис Скэттергуд…

– Если вызвать миссис Скэттергуд из игрального зала прямо от карточного стола, это вызовет у всех особое любопытство, которого я всячески старался избежать, – ответил он. – Послушайте! Ну ведь не можете же вы не доверять мне до такой степени, чтобы не разрешить мне проводить вас до дома всего какие-то сотню ярдов, да еще в вашем собственном экипаже!

Услышав его последние слова, мисс Тэвернер подняла голову.

– Если я действительно вам так сказала в тот ненавистный для меня день, пожалуйста, извините меня, – тихо проговорила она. – Вы никогда не давали мне и не подадите, я уверена, никакого повода для такого недоверия. – Джудит увидела в его глазах выражение сомнения и удивилась. – Вы все еще сердитесь. Вы не верите, когда я говорю вам, что я действительно прошу у вас прощения?

Ворт быстро протянул к ней руку.

– Дорогое мое дитя! Конечно же, я вам верю. И если вам показалось, что я рассердился, вините в этом обстоятельства, принудившие меня…– Он прервал себя и улыбнулся. – Может быть, мы вычеркнем из памяти тот злосчастный день в Кокфильде?

– Как вам угодно, – прошептала мисс Тэвернер. – Я понимаю и понимала почти с самого первого момента, что мне не следовало самой править экипажем, когда я уезжала из Лондона.

– Мисс Тэвернер! – сказал Ворт. – Я очень обеспокоен. Да вы уверены, что сейчас вы – это действительно вы?

Джудит улыбнулась и покачала головой.

– Я сейчас еще не совсем обрела свое обычное состояние, не настолько, чтобы ссориться с вами, хотя вы и можете меня на это спровоцировать, как вы это умеете.

– Бедная Клоринда! Обещаю, больше не буду вас провоцировать! – При последних словах Ворт положил ее руку себе под локоть и сначала вывел ее в Китайскую галерею, а потом посадил в экипаж.

ГЛАВА XXI

На следующее утро после приема в павильоне мистер Брюммель решил прогуляться пешком OTV своего дома на Стейне до дома Ворта. Теперь оба они сидели в библиотеке графа. Мистер Брюммель очень бережно поставил на стол красную пекинскую бонбоньерку с лаковой инкрустацией и глубоко вздохнул.