Из СМЕРШа в ГРУ. «Император спецслужб» - Александр Вдовин

С приходом Гитлера к власти английское и французское правительства пошли на большие уступки Германии в ревизии Версальского мирного договора 1919 года.

Уже в июле 1933 года в Риме был подписан Пакт четырех (Пакт согласия и сотрудничества) представителями Англии, Франции, Германии и Италии в целях создания общего антисоветского блока. Документ не был ратифицирован из-за острых противоречий, возникших между его участниками. Однако он положил начало политике умиротворения фашистских агрессоров.

Планы Гитлера были гораздо шире, чем намерение вернуть территории, отнятые у Германии после Первой мировой войны. О притязаниях Германии на мировое господство Гитлер прямо заявил на секретном совещании в мае 1939 года. Достижение этой цели предусматривалось осуществить в три этапа: на первом планировалось установление господства Германии над всеми странами Восточной Европы, на втором — военный разгром и оккупация стран Западной Европы, на третьем (после укрепления тылов и создания мощной военно-промышленной базы) — военный поход против Советского Союза, руководители которого, по словам Гитлера, знают, что «и до них в один прекрасный день дойдет очередь».

Свои гегемонистские устремления Гитлер цинично подтвердил 11 августа 1939 года в беседе, которая состоялась в его резиденции Берхоф (Южная Бавария), с верховным комиссаром Лиги Наций в «вольном городе» Данциге К. Буркхардтом:

«Все, что я предпринимаю, направлено против России. Если Запад так глуп и слеп, что не может этого понять, я буду вынужден договориться с русскими. Затем я ударю по Западу и после его поражения объединенными силами обращусь против Советского Союза. Мне нужна Украина…»

Из этой же беседы следует, что Гитлер знал, что Советский Союз не готовится к войне против Германии. Он сказал:

«Русские не имеют наступательной силы и не будут таскать каштаны из огня для других. Страна не расправляется со своими офицерами, ежели она намерена вести войну».

Правительства ведущих западноевропейских держав, и прежде всего Англии и Франции, были осведомлены о планах и намерениях гитлеровского руководства Германии и делали все возможное, чтобы использовать их в своих интересах. Они доброжелательно относились к стремлению Гитлера приобрести «жизненное пространство» за счет экспансии в восточном направлении. С откровенным цинизмом их концепция была сформулирована американским послом в Париже Буллитом.

«Вполне отвечало бы желаниям демократических государств, — говорил Буллит, — если бы на востоке произошло военное столкновение между германским рейхом и Россией…»

В это время английская дипломатия дала понять Гитлеру, что правительство Англии «весьма симпатизирует» стремлениям Гитлера к «переменам» в Европе на благо Германии.

Более того, западные державы способствовали милитаризации германской экономики и, по существу, проводили политику поощрения фашистского агрессора, надеясь направить его агрессию против СССР. Отсюда та сговорчивость, с какой правительства Англии и Франции восприняли вторжение немецких войск в Австрию и включение этой страны в состав рейха. Отсюда и появление Мюнхенского соглашения о разделе Чехословакии, подписанное 29 ноября 1938 года премьер-министром Англии Чемберленом, премьер-министром Франции Даладье, фашистскими диктаторами Гитлером и Муссолини.

Советский Союз в период подготовки Мюнхенского диктата заявил о своей решимости оказать Чехословакии вооруженную помощь для отпора германской агрессии, выполнить обязательства по советско-чехословацкому пакту 1935 года.

Для этого в СССР были осуществлены и соответствующие подготовительные военные мероприятия. Однако правительство Бенеша — Годжи под влиянием Англии предпочло капитулировать.

В марте 1939 года гитлеровцы захватили и расчленили всю Чехословакию. Единственной страной, которая отказалась признать захват Германией Чехословакии, был Советский Союз.

Мюнхенское соглашение изменило стратегическое равновесие в Европе в пользу Германии за счет вывода из строя 35 хорошо вооруженных чехословацких дивизий, захвата ею военных предприятий и военного снаряжения Чехословакии. Только в тяжелой артиллерии Германия сразу удвоила свои ресурсы.

С учетом англо-французской позиции по чехословацкому вопросу, Гитлер решил, что западные страны открыли перед ним «зеленую улицу», позволяя двигаться на восток.

Очередной жертвой германской агрессии стала Польша. Германские войска в период с 1 сентября по 5 октября 1939 года нанесли поражение польским вооруженным силам и оккупировали Польшу.

Английское правительство в марте 1939 года заявило, что оно окажет Польше в случае нападения на нее Германии «всю поддержку, которая в его силах». В дальнейшем англо-польский союз был оформлен в виде соглашения о взаимной помощи и секретного протокола, подписанного в Лондоне 25 августа. Аналогичное соглашение между Францией и Польшей было подписано 4 сентября 1939 года.

В действительности гарантии Польше были преднамеренным обманом, провоцировали нападение гитлеровцев на Польшу, служили целям тех реакционных кругов западных держав, которые стремились таким путем вывести немецкие войска на рубежи советских границ, столкнуть Германию с СССР.

22 августа 1939 года, за девять дней до нападения на Польшу, Гитлер на одном из совещаний заявил своим генералам:

«В действительности Англия поддерживать Польшу не собирается».

Когда началась война против Польши, Англия и Франция хотя и объявили войну Германии, однако никакой реальной помощи в борьбе с германской агрессией не оказали. По существу Англия и Франция предали Польшу.

«Единственная возможность избежать войны, — как указывает английский историк Б. Лиддел Гарт в своем труде „Вторая мировая война“, — заключалась в том, чтобы заручиться поддержкой России, единственной державы, которая могла оказать Польше непосредственную помощь, и таким образом сдержать Гитлера. Однако, несмотря на всю остроту положения, действия правительства Англии были вялыми и неискренними. Чемберлен питал чувства глубокой неприязни к Советской России, а Галифакс — религиозную антипатию. Кроме того, они оба в равной мере недооценивали мощь России и переоценивали силы Польши. Если они и признавали желательность заключения оборонительного соглашения с Россией, то хотели заключить его на своих условиях и никак не могли понять, что своими преждевременными гарантиями Польше они поставили себя в такое положение, когда им самим следовало бы добиваться соглашения с Россией и на ее условиях».