Средневековая андалусская проза - Абу Мухаммед Али Ибн Хазм

Удивительнее всего, что человек этот был как две капли воды похож на Хишама. Вся процессия в таком виде проследовала до городских ворот и въехала в город, а глашатай кричал: «О жители Севильи, возносите хвалу Аллаху за то благодеяние, которое он оказал вам! Вот ваш господин, вот ваш халиф! Аллах перенес престол халифа из Кордовы в Севилью!» Потом того человека увезли в крепость, и Исмаил ибн Аббад и его сын не давали никому пройти к нему и увидеть его, как сделал в свое время аль-Мансур с Хишамом в Кордове.

Люди повсюду только и говорили о нем, и многие посылали в Севилью своих послов и надежных людей, чтобы разузнать о нем как можно верней. Их приводили к тому человеку, который находился в полутемном помещении, и он извинялся перед ними, говоря, что у него болят глаза. Люди говорили с ним, и он отвечал им, но никто не мог с уверенностью сказать, кто перед ним, — и потому одни утверждали одно, а другие это отрицали. Джахвар отказался признать этого человека халифом, и тогда Ибн Аббад напал на него и осаждал до тех пор, пока тот не согласился, что человек, находящийся в Севилье, — халиф Хишам. На имя Хишама произносились пятничные проповеди во всех городах, захваченных людьми из рода Бану Аббад.

Власть этого рода упрочилась, и они стали теснить соседних царей, совершая на них постоянные набеги, пока Абу-ль-Касим не потерпел поражение от людей из рода Бану Зири, захвативших город и округ Эльвиры. Зириды несколько раз сражались против рода Бану Аббад, и успех сопутствовал то одной, то другой стороне.

Кади Абу-ль-Касим Мухаммад ибн Исмаил ибн Аббад скончался в четыреста тридцать третьем году[275], и после него стал править его сын Абу Омар Аббад ибн Мухаммад, который получил почетный титул Аль-Мутадид.

Аль-Мутадид пришел к власти после смерти своего отца в конце месяца джумады первой в четыреста тридцать третьем году[276]. Он захватил запад Андалусии — Сильвес, Ньеблу, Хибралеон и прилегающие земли.

Говорит Абу Марван[277]: «Аль-Мутадид ибн Аббад превосходил всех своих современников и сверстников красотой облика, совершенством сложения и нрава, величественным видом, щедростью длани, проницательностью и остроумием, находчивостью и способностью предвидеть будущее. Его суждения о стихах и прозе отличались голубиной и верностью, ибо он владел немалой долей природного таланта и образованности. Удивительно было его счастье в походах и завоеваниях, так что он завоевал обширные земли, окружающие Севилью, которые прежде принадлежали его врагам. Он изгнал христианских притеснителей из своих владений, что по соседству с Севильей, и присоединил к своим землям Кармону и Альхесирас. В его сокровищнице хранилось множество голов берберских эмиров и царей из рода Идрисидов, и голова Мухаммада ибн Абдаллаха, эмира Кармоны, который был полыхающим факелом смуты, и голова Хазруна и Ибн Нуха, и голова лжехалифа Яхьи ибн Али ибн Хаммуда[278], а также головы других побежденных им правителей областей и мятежников, которые он снес своим мечом. Эти головы были найдены завоевателями из Бану Ламтуна, когда они захватили Севилью[279], изгнав сына аль-Мутадида, тщательно спрятанные среди сокровищ. Каждая из этих голов была закутана в ткань, и на них имелись надписи об именах всех этих людей».

Так правил эмир Севильи аль-Мутадид, восседая на своем высоком помосте в тронном зале, выполняя великие дела и рассылая гонцов своего могущества из недр дворца. Он был смел, силен и дерзок, стоек и решителен и ни во что не ставил пролитую им кровь. Своей рукой он хладнокровно убил собственного сына Исмаила, обвинив его в том, что тот замышляет дурное против власти отца. Он вероломно погубил многих главарей своих злейших врагов — берберов, которые посетили его, доверившись его обещаниям. Он приготовил для них великолепную купальню и приглашал их туда якобы для того, чтобы почтить их, и велел замуровать двери, так что они погибли там все до единого. И с тех пор люди приводят имя аль-Мутадида как пример дерзости, жестокости и грубости, и так будет всегда и повсюду.

Некоторые знающие люди говорили о нем: «Ибн Аббад не желал ограничиваться пределами своего государства, построенного им на остриях копий. Он только и занимался тем, что разжигал одну войну за другой и натравливал одного царя на другого. Он не давал отдыха никому в своей земле, отнимал наследственное имущество и грабил нажитое, чтобы сделать свою долю богатства еще значительнее и обильнее, чтобы добиться еще большего успеха в делах своего царства и еще больше упрочить свою власть и главенство. Он выстроил высокие дворцы, засеял обширные и плодородные поля, велел соткать великолепные одежды и отлить драгоценные украшения. В его конюшнях стояли чистокровные кони, быстрые, словно ветер, во дворцах служили прекрасные юноши-гулямы, а в войске насчитывалось множество доблестных мужей-рыцарей державы, которых он отобрал из разных областей. Он завоевал их верность, привязав к себе обильными дарами и еще более обильными благодарностями, а также страхом перед наказанием и суровыми угрозами, так что правил государственными делами с такой мудростью и прозорливостью, на которые не были способны другие равные ему саном правители Андалусии того времени. И постоянным примером решительности и государственной мудрости был для него Абу Джафар Мухаммад аль-Мансур ибн Абу Амир».

Была сильна неприязнь между ним и его соседом аль-Музаффаром ибн аль-Афтасом, и последний не мог сражаться с Ибн Аббадом, хотя и питал к нему лютую ненависть. В месяце раби первом четыреста сорок третьего года[280] между ними было заключено перемирие стараниями и трудами шейха Ибн Джахвара, эмира Кордовы, после чего Ибн Аббад мог спокойно отдаться сражениям с остальными эмирами запада Андалусии, и ему почти всегда удавалось побеждать их и захватывать их владения. Потом Ибн Аббад протянул руку к Альхесирасу и, осадив Мухаммада ибн аль-Касима, захватил город и округу Альхесираса. Затем ибн Аббад направил все свои помыслы и решимость к Кордове, но не успел осуществить своих намерений, ибо был застигнут смертью.

Завещав еще не доставшуюся ему во власть Кордову своему сыну аль-Мутамиду, эмир Севильи скончался. Аль-Мутамид звался Мухаммад, кунья его была Абу-ль-Касим. Вначале он получил почетный титул «Аз-Зафир», что означает «Победитель», а потом — «Аль-Мутамид ала Алла», то есть «Надеющийся на Аллаха».

Эмир аль-Мутадид, его отец, при всей своей воинской доблести и стремлении к подвигам, был еще и превосходным поэтом, и отрывки из его стихов известны до сих пор. У него есть множество удачных мыслей и образов, например, в таких строках:

Аллеи среди звезд жасмина алее сладостных ланит,Которые кусает милый, когда любовь его пьянит.

Или такие стихи:

С ресниц росой смывала краску ночь, поднимая покрывало;Вино в кувшине убавлялось, но как оно благоухало!

Эмир аль-Мутамид Абу-ль-Касим был щедрым, доблестным и красноречивым, известия о нем широко распространились по всем краям и останутся на вечные времена.

Рассказывает Ибн ас-Сайрафи: «Аль-Мутамид Мухаммад ибн Аббад не имел себе равных по великодушию и щедрости, он был крепок, словно жезл, сделанный из железного дерева, который нельзя сломить, и не знал соперников в красноречии, умении слагать стихи и составлять послания. Он был образован, как никто в его время, и обладал прекрасной памятью. В его произведениях мы видим обильный океан красноречивых слов и ярких образов. Он не затруднял себя в выборе подходящих выражений, стиль его был мягок и нежен и никогда не утопал в многословии. Он был мастером употребления различных фигур красноречия, и связь между словами была неразрывной, метафоры естественными, а сравнения прекрасными. Никто из окружавших его вазиров, катибов и поэтов не был так красноречив и не умел создавать подобных стихов, несмотря на то, что он привлек к себе многих, что были подобны драгоценным алмазам и редкостным украшениям и рассыпали отборный жемчуг похвал эмиру.

Он отличался безрассудной храбростью, похвальным поведением и был милостив и добр к своим подданным. Его звезда поднялась высоко, приведя его к захвату Кордовы. Этот город отдался под его власть, как намекал ему ранее Ибн Джахвар. Он прибыл в Кордову, обласкал жителей города, рассыпая подарки и благодеяния, и вел себя как нельзя лучше по отношению к жителям Кордовы, так что те были несказанно рады, что к власти пришел род Ибн Аббада. Аль-Мутамид сделал наместником в Кордове своего сына Сирадж ад-Даула Аббада ибн Мухаммада ибн Аббада, и тот прибыл в Кордову во вторник шестого дня месяца шавваля в том же году[281]. Его въезд был подобен пышной процессии, и ее пышность увеличила радость жителей.

Затем аль-Мутамид вернулся в Севилью, а в Кордове оставил своего сына вместе с одним из своих полководцев, которого звали Ибн Мартин, во главе конного отряда. Но тут Зу-н-Нун, правитель Толедо, прислал в Кордону одного из подкупленных им людей, правителя крепости, которая находилась неподалеку от Кордовы. Этот человек был тверд, как скала, и свиреп, как нападающий лев, а звали его Хакам ибн Укаша. Зу-н-Нун поручил ему, застав врасплох Ибн Аббада, напасть на него в стенах Кордовы. Соглядатаи Ибн Мартина донесли ему об этом, но он не поверил этой вести, сочтя ее маловероятной, и презрел ее, что и надо было Ибн Укаше.