Дороги Нестора Махно - Виктор Белаш

Нет, очевидно, проклятое племя Сухомлиновых и Мясоедовых не перевелось еще на доверчивой Руси и благоденствуют и сейчас в нашей “социалистической”республике!

Зная, что их недолюбливают в центре, повстанцы поручили посетившему их в то время бывшему анархисту Рощину, пользующемуся особым покровительством большевистского правительства России и Украины, беспристрастно изложить положение перед властями, взывая к незамедлительной помощи вооружением. Рощину в Харьковских “сферах”что-то обещали, но выполнить не выполнили. Гуляйпольский фронт дрогнул. В двадцатых числах мая Махно слал в центр телеграмму за телеграммой, указывая, что дальше с присылкой оружия медлить нельзя ни минуты, — наконец обессиленный, он телеграфировал, что не может больше посылать людей на убой, и поэтому просит немедленно принять у него командование дивизией. Эти телеграммы были прочитаны наркомами Ворошиловым и Межлауком на пленуме Харьковского совдепа 30-го мая. Но вместо того, чтобы тут же принять срочные меры к спасению фронта, власти предпочли заняться теперь уже открытой травлей Махно и его товарищей: Махно, мол, испугался, повстанцы-де вообще не боеспособны и т. п. А там, на фронте, видя окончательное предательство власти, исполком Гуляйпольского военно-революционного совета, выделенного III-м районным съездом, решил на заседании 30 мая созвать экстренный IV съезд крестьянских, рабочих и повстанческих делегатов Гуляйпольского района на 15 июня...

2-го июня Троцкий разрешился статьей “Махновщина”, в которой этот проницательный мужчина рассуждает о желании Махно установить анархическую власть (???), и заканчивает: “с этим анархо-кулацким развратом пора покончить, кончить твердо, раз навсегда, так, чтобы никому больше повадно не было”. 4-го числа Троцкий издает грозный приказ за № 1824, в котором он строжайше запрещает Гуляйпольский съезд, который, по его мнению, должен вызвать “мятеж”в духе Григорьевского и открытие фронта белогвардейцам. Большевистские рептилии живо подхватили глас батьки Троцкого и началась вакханалия возмутительной лжи: смешивание Махно с Григорьевым, с лево-эсерами, с незалежниками, чтобы скрыть следы собственного предательства и преступления, центровики заявили, что Махно и повстанцы открыли фронт казакам... (неразборчиво. — А. Б.) того царского жандарма, который после кишиневского погрома говорил, что это евреи нарочно устроили кровавый погром на самих же себя.

Но если храбрецы-повстанцы не могут быть заподозренными в предании своих селений на разгром казакам, то очень много данных говорит за то, что наши великие государственные умы, чтобы сохранить авторитет своей власти, чтобы во что бы то ни стало покончить с очагом независимого революционного движения, решили пожертвовать повстанческой территорией.

В изуверском бреду иезуита-фанатика, Троцкий пишет, что “на Гуляйпольском съезде анархистов Махно призывал к восстанию против Советской власти”. Наглая беззастенчивая ложь и провокация. Ни в самом Гуляй-Поле, ни в районе Гуляй-Поля ни явного, ни тайного анархистского съезда никогда не было. Ни о каком объединении с какими бы то ни было партиями, ни о каком восстании против Советской власти Махно и его товарищей речи быть не могло. Вот что пишет Махно в “Путь к Свободе”№ 2 от 24 мая с. г.: “выступить ли против существующей власти в целях ее свержения и установления другой «лучшей», как говорят меньшевики, и левые % эсеры?

Нет и нет! Всякое свержение власти сейчас вызовет к жизни другую власть, не лучшую, а скорее худшую... Освобождение рабочих есть дело рук самих рабочих — этот лозунг означает не только то, что трудящиеся могут освободиться от капиталистического рабства лишь своими усилиями, но также и то, что новая жизнь трудящихся может быть построена только самими трудящимися и никем больше... Творчество свободной революционной жизни народа, это колоссальное дело, глубокое и беспредельное, как океан, и всякая власть, берущая на себя смелость творить эту жизнь и требующая себе подчинения народа, запутывается в непосильном для нее деле и, не желая сознаться в своем революционном банкротстве, становится тираном над народом...”.

Да, неудивительно, что батько Троцкий запретил кому бы то ни было прикасаться к воззваниям т. Махно и Гуляйпольского исполкома. Пропаганда строительства новой жизни без помощи новых тиранов-властителей, звать к такому безвластному строительству и пытаться на деле его осуществить, игнорируя бессильные потуги власти, — нет, этого не могло допустить никакое правительство, даже архи-социалистическое, “рабоче-крестьянское”. Товарищ Махно должен был быть сломлен социалистической властью, даже ценой предательства революции, ибо дело шло о сохранении самого принципа власти.

В Гуляй-Поле победоносно вступили красные войска. Престиж власти сохранен. Повстанцы обессилены.

Тов. Махно ушел. Большевики торжествуют.

Революция умирает. Вступает в свои права обнаглевшая реакция.

А. Барон»[600].

Харьковский «Набат»писал:

«Победа ли?

Прошла неделя, другая, как большевистский корабль был в большой опасности, когда все лучшие силы партии были мобилизованы, чтобы восстановить положение могущества, которое за последнее время сильно пошатнулось.

Большевики, учитывая деникинское наступление, решили поставить на карту (неразборчиво. — А. Б.) и одновременно покончить с двумя для них опасностями: приостановить наступление деникинцев и сокрушить непокорных махновцев, свободолюбивых повстанцев, которые пришли к сознанию, что и без большевистских комиссаров они сумеют устроить свою жизнь и защитить завоевания революции.

Атака на повстанцев была начата по всем правилам военного искусства. Все большевистские газеты (и им в тон вопил также и меньшевистский подголосок, ведь свой своего в беде выручает.,.) были полны мерзкой клеветы по вопросу повстанцев. Все было сделано для того, чтобы с корнем уничтожить гуляйпольскую революционную заразу.

Большевики ликуют... Надломлено упорство храбрых повстанцев, Батько Махно послал Троцкому телеграмму с предложением прислать военного руководителя для принятия дивизии.

В своем партийном заблуждении большевики даже не находят довольно откровенности опубликовать правду. По их словам выходит, что т. Махно отказался от руководства дивизией лишь при предпринятом Деникиным наступлении, что не соответствует действительности, т. Махно это сделал еще до этого, сейчас после пребывания Каменева в Гуляй-Поле.

Большевики, ругая т. Махно анархо-кулаком, видно забывают, что он идейный анархист и к власти не стремится и что он постолько и до тех пор руководит дивизией, пока к нему питают доверие повстанцы, что заметь он самое малейшее недоверие или подозрительность к себе, не только такую враждебность, какая царит, теперь среди самых широких трудящихся масс к большевикам, он бы ни минуты не остался бы на своем посту.

Еще несколько месяцев тому назад мы предвещали, что рано или поздно защитница власти, большевистская партия, не допустит, чтобы руководителем целого района был идейный анархист и постарается разоружить повстанческие части, мы задали т. Махно следующий вопрос, что он намерен предпринять в случае, если вышесказанное случится. Он ответил нам, что тогда он в народ уйдет и будет продолжать анархическую работу, но не допустит, чтобы повстанцы дрались со своими братьями–красноармейцами из-за него.

Вот как отвечают и должны отвечать революционеры... Трудовая масса умеет ценить и знает, кто революционер и их друг, Махно или другие, называющие его анархо-кулаком и чуть ли не провокатором.

В то время, как “революционер”Троцкий, защищая революцию, осыпал в Харькове и Екатеринославе руганью и клеветой тех самых повстанцев, которые истекали кровью от ударов деникинцев, в то время, как Троцкий в своем салон-вагоне писал приказы предавать огню и мечу всех, кто мыслит и не действует по-большевистски, в этот грозный для революции час, когда после нескольких дней упорных боев с превосходными силами деникинских банд, гнездо повстанцев — Гуляйполе — было занято врагом, а станция того же названия переходила из рук в руки, “погромщик, соратник пьяного Григорьева анархо-кулак и контрреволюционер Махно”, выбрав человек 5O самых близких и геройских повстанцев и взяв несколько пулеметов, смело двинулся на врага, чем внесли воодушевление в рядах повстанцев.

Как это не похоже на самых даже лучших революционеров из властнического лагеря, которые способны лишь приказывать, повелевать и распоряжаться...

Власть торжествует... Махно “сдался”. В Гуляйпольском районе как и во всем большевистском царстве, появятся чайкомы и иные атрибуты “Советской”власти.

Большевики не как «умные»политиканы, должно быть чувствуют, что замена Махно, назначенным сверху руководителем и переименование повстанцев в красноармейцев не значит еще, что большевики будут иметь в Гуляйпольском районе благоприятную почву для себя.