Танец с драконами - Джордж Мартин

Одна из копьеносиц засмеялась:

— Даже твоя жена не хочет видеть тебя голым, Баттс.

Множество голосов зазвучало одновременно. Тенны кричали на старом языке. Маленький мальчик вдруг заплакал. Джон Сноу подождал, пока голоса затихнут, потом повернулся к Волосатому Халу и спросил:

— Хал, что ты сказал этой женщине?

Хал смутился:

— В смысле, о еде? Яблоко или лук? Это все, что я сказал. Они должны выбрать.

— Вы должны выбрать, — повторил Джон Сноу. — Все вы. Никто не просит вас произносить наши клятвы, и мне нет дела до того, каких богов вы почитаете. Мои боги — старые боги, боги севера, но вы можете поклоняться красному богу или Семерым или любому другому богу, который слышит ваши молитвы. Копья — вот что нам нужно. Луки. Глаза на Стене.

Я приму любого мальчика старше двенадцати, который знает, как держать копье или натягивать лук. Я приму ваших стариков, раненых и калек, даже тех, кто не может больше сражаться. Они смогут выполнять другую работу. Оперять стрелы, доить коз, собирать хворост, вычищать конюшни… работы много. И да, женщин я тоже приму. Мне не нужны застенчивые девицы, ищущие защиту, но я приму всех копьеносиц, которые захотят пойти.

— А девочек? — спросила девочка. Она казалась такой же юной, как Арья, когда Джон в последний раз видел ее.

— Шестнадцати лет и старше.

— Вы принимаете мальчиков с двенадцати.

В Семи Королевствах мальчики в двенадцать часто становились пажами и оруженосцами, многие упражнялись во владении оружием. Девочки в двенадцать были детьми. Но это же одичалые.

— Как хотите. Мальчиков и девочек с двенадцати лет. Но только тех, кто знает, как подчиняться приказам. Это относится ко всем. Я никогда не попрошу вас преклонить передо мной колено, но я назначу над вами капитанов и сержантов, которые будут говорить вам, когда вставать и когда ложиться, где есть, когда пить, что носить, когда обнажать мечи и выпускать стрелы. Люди Ночного Дозора служат всю жизнь. Я не буду просить вас о том же, но пока вы на Стене, вы будете под моим командованием. Не подчинитесь приказу — и я отрублю вам голову. Спросите моих братьев, если не верите. Они видели, как я это делал.

— Отрублю, — закричал ворон Старого Медведя. — Отрублю, отрублю, отрублю.

— Выбор за вами, — сказал им Джон. — Те, кто хочет помочь нам удерживать Стену, вернутся вместе со мной в Черный Замок. Там я вооружу вас и буду кормить. Остальные могут забрать свою репу с луком и ползти обратно в норы.

Девочка первой вышла вперед:

— Я могу сражаться. Моя мать была копьеносицей.

Джон кивнул. Ей, возможно, еще нет двенадцати, думал он, когда она протискивалась между двуми стариками, но он не собирался отвергать единственного новобранца.

За ней последовала пара подростков, мальчики не старше четырнадцати. Затем мужчина со шрамом и без глаза:

— Я тоже их видел, мертвых. Даже вороны лучше них.

Высокая копьеносица, старик с костылем, круглолицый мальчик с иссохшей рукой, молодой мужчина, чьи рыжие волосы напомнили Джону об Игритт.

И Халлек.

— Ты мне не нравишься, ворона, — прорычал он, — но мне и Манс никогда не нравился, и моей сестре тоже. Но мы все же за него сражались. Почему бы теперь не сражаться за тебя?

После этого словно прорвало плотину. Халлека знали многие. Манс не ошибался. "Вольный народ не пойдет за именами или за символами, вышитыми на тунике, — говорил ему Король-за-Стеной. — Они не будут плясать за золото — им неважно, как ты величаешь себя, какой пост занимаешь или кем был твой дед. Они пойдут за силой. Они пойдут за человеком".

За Халлеком последовали его кузены, потом — один из знаменосцев Хармы, потом — люди, которые с ней сражались, потом — те, кто слышал рассказы об их отваге. Старики и зеленые юнцы, воины в расцвете сил, раненые и калеки, пара десятков копьеносиц и даже трое Рогоногих.

Но не Тенны. Магнар развернулся и исчез в туннелях, его одетые в бронзу приближенные ушли следом за ним.

К тому времени, как последнее иссохшее яблоко было отдано, повозки заполнились одичалыми и колонна стала на шестьдесят три человека сильнее, чем утром, когда она отправлялась из Черного Замка.

— Что вы собираетесь с ними делать? — спросил Джона Боуэн Марш на обратном пути по Королевскому тракту.

— Обучу их, вооружу и разделю. Отправлю их туда, где они нужны. В Восточный дозор, Сумеречную Башню, Ледовый Порог, Серый Страж. Я планирую открыть еще три крепости.

Лорд-стюард бросил взгляд назад:

— А женщины? Наши братья не привыкли к их присутствию, милорд. Их обеты… будут драки, изнасилования…

— У этих женщин есть ножи, и они знают, как ими пользоваться.

— А что будет, если одна из этих копьеносиц перережет глотку кому-нибудь из наших братьев?

— Мы потеряем одного человека, — ответил Джон, — но мы только что приобрели шестьдесят три. Вы хорошо считаете, милорд. Поправьте, если я не прав, но по моим подсчетам мы в выигрыше с шестидесятью двумя.

Марша это не убедило:

— Вы добавили нам шестьдесят три рта, милорд… но сколько из них бойцов, и на чьей стороне они будут сражаться? Если на пороге окажутся Иные, скорее всего, одичалые останутся с нами, согласен… Но если придет Тормунд Великанья Смерть или Плакальщик с десятком тысяч головорезов, что тогда?

— Тогда и узнаем. Будем надеяться, что до этого не дойдет.

23. ТИРИОН

Ему пригрезились его лорд-отец и Скрытый Господин. В видении они были единым целым, и когда отец обнял Тириона каменными руками и наклонился, чтобы одарить серым поцелуем, он очнулся с пересохшей глоткой, ржавым привкусом крови во рту и сердцем, стучащим словно молот.

— Наш мертвый карлик вернулся к нам, — сказал Халдон.

Тирион тряхнул головой, смахивая паутину сна.

Печали. Я растворился в Печалях.

— Я не мертвый.

— Это еще неизвестно, — Полумейстер склонился над ним. — Утка, будь хорошей птичкой, согрей немного бульона для нашего маленького друга. Он, должно быть, проголодался.

Тирион осознал, что находится на "Робкой Деве", под колючим одеялом, пахнущим уксусом.

Печали уже позади. Все это мне просто привиделось, пока я тонул.

— Почему от меня несет уксусом?

— Им тебя вымыла Лемора. Считается, помогает не подхватить серую хворь. Я склонен в этом сомневаться, но попробовать невредно. Это Лемора выкачала воду из твоих легких, когда Гриф вытащил тебя из реки, холодного, как лед, с посиневшими губами. Яндри говорил, что нужно выкинуть обратно, но парень запретил.