Танец с драконами - Джордж Мартин

Воинам повезло больше. Три сотни человек подходящего для службы возраста, как заявил Джастин Масси на совете. Лорд Харвуд Фелл пересчитал их. Будут еще и копьеносицы. Пятьдесят, шестьдесят, может, сотня. Джон знал, что Фелл считал и раненых. Он видел пару десятков — мужчины на грубых костылях, с пустыми рукавами и недостающими кистями, мужчины с одним глазом или с половиной лица, был даже безногий человек, которого несли двое товарищей. У всех серые лица, все измождены. Сломанные люди, думал Джон. Мертвяки — не единственные безжизненные существа.

Однако не все воины были сломаны. Полдюжины Теннов в броне из бронзовых пластин сгрудились у входа в один из тоннелей, мрачно поглядывая вокруг и не предпринимая попыток присоединиться к другим. В развалинах старой деревенской кузницы Джон заметил лысого верзилу, в котором признал Халлека, брата Хармы Собачьей Головы. Но свиней Хармы больше не было. Съедены, тут нет сомнений. Те двое в шкурах были Рогоногими, настолько же свирепыми, насколько и тощими, босиком даже на снегу. Среди этих овец еще есть волки.

Вель напомнила ему об этом, когда он в последний раз навещал ее: “У вольного народа и коленопреклоненных больше сходств, чем различий, Джон Сноу. Мужчины — это мужчины, женщины — это женщины, независимо от того, с какой стороны Стены они родились. Хорошие люди и плохие, герои и злодеи, люди чести, лгуны, трусы, скоты… среди нас попадаются всякие, так же, как и среди вас”.

Она была права. Сложность состояла лишь в том, чтобы отличить одних от других, отделить овец от козлов.

Черные братья начали раздавать еду. Они принесли куски жесткой соленой говядины, сушеную треску, сухие бобы, репу, морковь, мешки ячменя и пшеничной муки, маринованные яйца, бочки с луком и яблоками. Джон услышал, как Волосатый Хал объясняет какой-то женщине:

— Ты можешь взять луковицу или яблоко, но не то и другое. Ты должна выбрать.

Казалось, женщина не понимает:

— Мне нужно по два каждого. По одному для меня и по одному — для моего мальчика. Он нездоров, но яблоко поможет ему выздороветь.

Хал покачал головой:

— Ему надо самому прийти за яблоком. Или луком. Не за обоими. Так же, как и тебе. Итак, яблоко или лук? Быстрее, за тобой еще много людей.

— Яблоко, — выбрала она, и Хал дал ей одно — старое и засохшее, маленькое и сморщенное.

— Двигайся, женщина, — крикнул мужчина, стоящий через трех человек после нее. — Здесь холодно.

Женщина не обратила внимания на выкрик:

— Еще одно яблоко, — сказала она Волосатому Халу, — для моего сына. Пожалуйста. Это такое маленькое.

Хал посмотрел на Джона. Джон покачал головой. Они довольно скоро останутся без яблок и если начнут давать по два каждому, кто хочет два, пришедшие позже не получат ничего.

— Прочь с дороги, — сказала девушка позади женщины и толкнула ее в спину. Женщина качнулась, выронила яблоко и упала. Остальная еда разлетелась из ее рук. Фасоль рассыпалась, репа покатилась в грязную лужу, мешочек муки порвался, и драгоценное содержимое полетело в снег.

Раздались сердитые голоса на старом и общем языках. У другого фургона тоже началась толкотня.

— Этого недостаточно, — ворчал старик. — Вы, проклятые вороны, заморите нас голодом до смерти.

Женщина, которую толкнули, ползала на коленях, подбирая еду. Джон увидел блеск обнаженной стали в нескольких ярдах. Его собственные лучники натянули стрелы в тетивах.

Он повернулся в седле:

— Рори. Утихомирь их.

Рори поднес к губам огромный рог и подул в него.

ААААхооооооооооооууууууууууууууууууууууууууууууууууууу.

Суматоха и толчея прекратились. Головы повернулись. Ребенок начал плакать. Ворон Мормонта перешел с левого плеча Джона на правое, тряся головой и бормоча: "Сноу, Сноу, Сноу".

Джон подождал, пока стихнут последние отзвуки, затем пришпорил свою лошадь и выехал вперед, где все могли его видеть:

— Мы кормим вас, как можем, и тем, чем можем поделиться. Яблоки, лук, репа, морковь… впереди всех ждет долгая зима, а наши запасы не бесконечны.

— Вы, вороны, едите неплохо, — протиснулся вперед Халлек.

Пока.

— Мы удерживаем Стену. Стена защищает королевство… а теперь — и вас. Вы знаете врага в лицо. Вы знаете, что нам угрожает. Некоторые из вас встречались с ним прежде. Мертвяки и белые ходоки, нежить с голубыми глазами и черными руками. Я тоже их видел, сражался с ними, даже отправил одного в ад. Они убивают, а потом посылают ваших же покойников против вас. Ни великаны не смогли устоять против них, ни вы, Тенны, ни кланы с ледяной реки, ни Рогоногие, ни вольный народ… и пока дни становятся короче, а ночи — холоднее, наши враги набирают силу. Сотнями, тысячами вы покинули свои дома, и двинулись на юг… разве не для того, чтобы убежать от них? Не для того, чтобы быть в безопасности? Что ж, Стена защищает вас. Мы защищаем вас — черные вороны, которых вы так презираете.

— Защищаете и морите голодом, — сказала коренастая женщина с обветренным лицом, по виду — копьеносица.

— Хотите больше еды? — спросил Джон. — Еда — для воинов. Помогите нам удерживать Стену, и вас будут кормить так же хорошо, как любую ворону. Или так же скудно, когда запасы еды иссякнут.

Наступила тишина. Одичалые настороженно переглядывались.

— Еда, — раздалось бормотание ворона. — Зерно, зерно.

— Драться за тебя? — раздался голос с заметным акцентом. Сигорн, молодой магнар Теннов, говорил на общем языке, сильно запинаясь. — Не драться за тебя. Убить тебя лучше. Убить вас всех.

Ворон замахал крыльями:

— Убить, убить.

Отец Сигорна, старый магнар, был раздавлен упавшей лестницей во время атаки на Черный Замок. Я бы чувствовал себя так же, если бы кто-то попросил меня действовать заодно с Ланнистерами, подумал Джон.

— Твой отец пытался убить нас всех, — напомнил он Сигорну. — Магнар был храбрым воином, но проиграл. А если бы он победил… кто бы сейчас охранял Стену? — он отвернулся от Теннов. — Стены Винтерфелла тоже были прочными, но теперь Винтерфелл превратился в руины, сожженный и разрушенный. Стена крепка настолько, насколько крепки люди, защищающие ее.

Старик, бережно прижимавший к груди репу, ответил:

— Вы убиваете нас, морите голодом, а теперь хотите сделать нас рабами.

Коренастый краснолицый мужчина выкрикнул в знак одобрения:

— Я скорее буду ходить голым, чем носить их черные тряпки!

Одна из копьеносиц засмеялась: