Смерть Отморозка - Кирилл Шелестов

После спертых больничных запахов свежий морозный воздух приятно обжигал дыхание и кожу.

Норов, не глядя на Колю, ковылял впереди по расчищенной дорожке, припадая на одну ногу. Полы слишком длинного халата тащились по снегу. Он был с непокрытой головой, без перчаток, в тапочках.

–Паш, стой! – позвал его Коля.– Куда ты так припустил? Простынешь!

Норов остановился и обернулся; в его потемневших глазах было такое отчаяние и враждебность, что Коля осекся.

–Дай! – грубо сказал он, забирая из рук Коли авоську.

Он вытащил банку, снял крышку и начал пить самогон прямо из банки, как воду.

–Паш, ты что?! – испугался Коля.– Он же крепкий! Горло сожжешь!

Норов оторвался от банки, тяжело дыша.

–Ничего не значит, – с трудом выговорил он.– Я тоже женат. Квиты.

* * *

Выйдя на лестницу, Норов и Клотильда увидели внизу в салоне толстого пожилого француза с красным лицом и обвисшими седыми усами, в куртке и черной шапке, которую во Франции зовут матросской. Он держал на поводке огромного сенбернара коричнево-белого окраса. Рядом с французом стояла полная низенькая женщина, тоже в куртке, в длинной юбке; она опасливо смотрела снизу вверх на Норова и Клотильду маленькими черными глазками. При виде Норова и Клотильды сенбернар с грозным лаем рванулся в их сторону, к лестнице. Клотильда вцепилась в руку Норова.

–Он все равно сюда не заберется,– успокоил Норов Клотильду.– А если заберется, то не спустится.

–Нам не будет легче оттого, что он не спустится! – живо возразила Клотильда.

–Тише, тише,– ворчал мужчина, натягивая поводок и с трудом удерживая мощного пса.

Он переводил подозрительный взгляд с Норова на Клотильду. Его жена пугливо молчала. Норов, ободряюще погладил пальцы Клотильды на своем рукаве, и, держа тяжелую сумку, неторопливо спустился в салон, всем своим видом показывая, что не видит в происходящем ничего особенного. Клотильда осталась наверху.

–Добрый вечер,– ставя сумку на пол, сказал он по-французски.

Мужчина мрачно кивнул, женщина не ответила.

–Что вы тут делаете? – спросил мужчина.

–А вы? – вопросом на вопрос ответил Норов.

–Я присматриваю за этим домом, – сообщил мужчина. У него был сиплый голос с простонародным местным выговором.

–А я приехал вместе с мадам,– сказал Норов, кивком указывая на Клотильду. – Помогаю ей.

–Мы с вами уже виделись,– поспешно заговорила Клотильда с лестницы.– Я была здесь с месье Камарком, помните? Примерно, месяца три назад.

Мужчина хмуро осмотрел ее, будто желая удостовериться, действительно ли это была она.

–Ну, допустим, – неохотно проговорил он.– Вы, кажется, хотели купить дом, так?

–Я думала об этом, да… Месье Камарк мне его показал, но я решила посмотреть еще…

–Сами? Без месье Камарка? – недоверчиво переспросил он.– Так поздно?

–Он тоже намеревался приехать, но что-то, наверное, сорвалось… Он мне сказал, где ключ, на случай, если я приеду раньше….

Клотильда попыталась улыбнуться, чтобы расположить мужчину к себе, но поколебать его враждебность ей не удалось.

–Когда он вам сказал?

–Вчера… Да, кажется, вчера. Мы с ним договаривались вчера… Сегодня он не звонил…

–Месье Камарка убили! – объявил мужчина.– Об этом только что сообщили в вечерних новостях. Вы что, не смотрели?

–Убили? – ахнула Клотильда.– Какой ужас! Я… ничего не знала об этом!

Норов поразился про себя тому, как искренне у нее это вырвалось. В ней пропадала незаурядная актриса.

–Я не смотрела телевизор… Мы, наверное, уже были в дороге…

–Так вот почему он не приехал,– понимающе заметил Норов, будто только что догадался.

Он оглянулся на Клотильду; она уже вошла в роль взбалмошной покупательницы, хотя все еще нервничала.

–А вы кто? – спросил француз, переводя неприветливый взгляд на Норова.

–Я же сказал, друг мадам,– ответил Норов.

–Вы иностранец?

–Швед, – сказал Норов.

–По телевизору сказали, что месье Камарк собирался сегодня утром лететь в Париж! – вдруг проговорила женщина резким высоким голосом.– Как же он обещал показывать вам дом?

–Э-э… не знаю, – растерянно отозвалась Клотильда.– Возможно, он решил улететь внезапно, уже после того, как мы договорились…

–И он не сказал вам об этом? – испытующе щуря на нее глаза, осведомился мужчина.

Его подозрительно передалась собаке, она вновь рванулась с поводка и несколько раз отрывисто гавкнула.

–Тише, тише, – осаживая ее, повторил француз.

–Может быть, он просто не успел,– пролепетала Клотильда, виновато пожимая плечами.– Иначе я бы не приехала…

Усатый француз и его жена переглянулись. Объяснения Клотильды их не убеждали. Собака снова залаяла.

* * *

Мать пришла в воскресенье, на следующий день после Коли. Она осмотрела палату, критически поморщилась при виде влажных желтых разводов на протекавшем грязном потолке, громко и отчетливо поздоровалась с соседями Норова, затем взяла единственный стул, перенесла его к койке Норова и села. Некоторое время она разглядывала сына, не произнося ни слова. Норов тоже молчал, запрокинув голову, изучая рисунок разводов.

–Может быть, ты все-таки соблаговолишь посмотреть на мать? – недовольно осведомилась она.

Он перевел взгляд на нее.

–Здравствуй, мама,– сказал он.– Спасибо, что пришла.

–Ты уже знаешь про Лизу? – спросила она ледяным тоном.– Про то, что она выходит замуж?

–Меня это не касается.

Ночью, пьяный, он плакал на лестнице и хотел выброситься из окна, вернее, он бы выбросился, если бы хоть секунду верил, что разобьется насмерть. Он почему-то был совершенно убежден, что лишь опять покалечится.

–Она мне звонила на днях,– безжалостно продолжала мать.– Сказала, что встретила достойного молодого человека. Я ее поздравила.

–Я же сказал: меня это не касается! – он повысил голос.

–Вижу,– кивнула мать.– Не кричи на мать. Недолго, однако, она по тебе страдала!

Норов почувствовал, как в уголках глаз собирается предательская влага и закусил губу. Так бить по больному могла только его родная мать.

–Я ей, между прочим, тоже сказала об этом,– прибавила мать.– А она мне ответила, что не желает вспоминать прошлое.

–Тут мы похожи,– Норов попытался усмехнуться, но губы лишь жалобно дернулись.

Мать помолчала.

–Долго ты еще намерен убивать себя? – спросила она.

Впервые он был ей благодарен за ее чужой, раздражающий тон. Веди она себя теплее, он бы еще, не дай бог, разрыдался.

–Вероятно, до тех пор, пока не получится, – отозвался он, возвращаясь к созерцанию грязного потолка.

Мать сердито фыркнула и поднялась.

–В таком случае, желаю успеха! – она зашагала к двери.

–Мам! – окликнул он ее.

Она обернулась, маленькая, стройная, негодующая.

–Ты забыла плюнуть!

Она вспыхнула и окинула его гневным взглядом.

–Тьфу,– бросила она и вышла.

* * *

Собака гавкала отрывисто и зло.

–Не могли бы вы вывести вашего пса наружу? – сдержанно обратился Норов к