Дремир. Беспечные. Том 3 - Ник Вернер

в опасности. Он решил спрятать её Душу от Марка, и не потому, что это был приказ Любомира, а потому, что сам так считал правильным.

Дальше взгляд Орэна сделался менее холодным, а голос более спокойным, и продолжал он уже честно:

— Это ещё не всё. Позже мы поняли, что у неё разбито и Сердце. Я не знаю, что могло так сломать воина из Касты Воинов, чтобы её надо было доставлять домой на грифоне через пол Дремира, мне и не надо этого знать. Просто подумай над этим.

И снова, слегка лукавя:

— Я спросил Любомира, можно ли вернуть Душу или дать новую. Он сказал — нельзя. Поэтому у меня нет для тебя ответа, как вернуть ей Душу.

Орэн положил руку на плечо Марка и продолжил честно:

— Теперь я тебе скажу как Орэн Берегдес, гвардеец графа Неррона и человек из твоего мира: ты взял её себе — этого мало. Уже мало. Если ты вылечишь её сердце — этого всё ещё будет мало. Найди способ ей заново обрести сильную Душу — это твой Долг Чести, друг.

— Знаю, — ответил Марк, глядя Орэну в глаза. — Не знал лишь, что всё настолько плохо. Благодарю, что рассказал.

— Крепко держи её, друг, — Орэн похлопал Марка по плечу. — И больше не отпускай. Улетит вслед за Душой — это я тебе говорю как мужчина. Мне пора.

Орэн ушёл в сторону Яренки. Марк остался стоять постели тропы.

Часть 2

Глава 34. Бездушный

Мирияр ушёл, а я так и остался стоять посреди тропы, снова себя проклиная:

«Отлично, Марк! Ты украл тело, разбил сердце и выжег душу! Герой!!!»

«И насрал в мысли», — добавил мой внутренний голос, прямолинейный, как всегда.

На улице было слишком светло. Мне некуда было спрятаться. Я повесил голову, засунул руки в карманы и побрёл вглубь леса по тропе.

«Я думал, я её просто бросил и обидел. Оказалось — сломал. Я думал, можно найти и попросить прощения. Оказалось — починить нельзя».

«И что? Теперь точно обратно отдашь?» — съязвил мой внутренний голос.

«Заткнись! — ответил я сам себе. — Никому я её больше не отдам! Хоть це́лую, хоть поломанную, хоть без души!»

На слове «душа» я попытался понять — а есть ли она у меня? Никогда не считал себя душевным человеком, а теперь ещё и пришёл к выводу, что я точно бездушный.

«Я бы ей свою душу отдал. На кой она мне? Не пользуюсь… Говорят, нельзя…»

«Кто говорит?» — усмехнулся мой внутренний голос.

«Жрецы их…»

«И…?» — пытался он из меня что-то выудить.

«Что „и“?»

«Не „что“, а „кто“! Будто ты не знаешь человека, который всю жизнь делает невозможное⁈»

«Бабушка!» — осенило меня, но тут же я решил, что уже не маленький, чтобы всё время бегать к бабушке за советом.

«Ну и дурак!» — не согласился со мной мой внутренний голос.

«Что там Мирияр говорил? Что душу нельзя вернуть или дать новую, но может… Может? можно поделиться? Или… Вырастить новую?»

Я понял, что всё же придётся идти к бабушке. Больше мне идти было не к кому… Так, чтобы не стыдно было спросить: «Можно ли поделиться душой? Если нельзя — как её вырастить заново?»

Не спрашивать же у Настеньки, в самом деле? А, хрен с ним, спрошу!

Я развернулся в обратную сторону, распрямился, достал руки и карманов и быстрым шагом пошёл домой.

Правда, на полпути я снова засомневался — если ли у меня душа, чтобы делиться? А если и есть, то подойдет ли ей моя «бездушная» душа? Может, удастся «нашкрябать» там чего-то душевного, чтобы отдать?

«Душевного тепла», — подсказал мой внутренний голос.

Я спросил у него «что это?», но он так и не ответил, а я так и не узнал. Так, всё ещё сомневаясь, я и пришёл домой.

«И как я должен у неё спросить, есть ли у неё душа? Как такое вообще можно спросить в здравом уме и трезвой памяти, даже из лучших побуждений⁈» — всё пытался я понять, снимая куртку и разуваясь.

«А… Ну да… Можно ж начать с себя…»

Настенька сидела вполоборота на лавке, подобрав ногу под себя, и смотрела в окно. Грустно так смотрела… Не обернулась даже, будто и не заметила, что я пришёл.

Мне кажется, что пока я на неё смотрел, понял, что имел в виду Мирияр про «нет души». Но я не мог поверить, что она действительно бесследно исчезла.

«Она просто спряталась, — решил я, подсаживаясь напротив неё. — Мне просто надо её найти!».

— Настенька, скажи, — я погладил её по волосам и щеке, привлекая к себе внимание.

Она на меня посмотрела. Грустно так посмотрела.

Я улыбнулся:

— Как думаешь, у меня есть душа?

— Уже есть, — грустно ответила Настенька.

— А не было? — удивился я.

— Не было, — так же грустно ответила Настенька.

— А где же я её взял? — весело спросил я.

— Я тебе свою отдала, — слегка улыбнулась Настенька.

Мне стало больно, невыносимо больно, будто я почувствовал, как болит внутри меня её душа.

Я обнял её дрожащими руками, крепко прижал к себе и тихо спросил:

— Как мне вернуть её тебе?

Чуть было не сказал, что она мне «не нужна», но вовремя осёкся.

— Это подарок, — Настенька погладила меня по спине. — Подарки не возвращают.

— А как мне с тобой ею поделиться? — спросил я, не тая.

— Будь рядом. Ты теперь тёплый, душевно тёплый… Не бросай меня больше, Марк, ладно? Не бросай… Ни на мгновение… Я не переживу этого ещё раз, ладно?

— Не брошу, — честно сказал я.

Сам себя услышал и сам поверил своему голосу.

Настенька разрыдалась, а я решил, что надо идти по порядку: её тело я себе вернул. Теперь надо склеить её сердце, а с душой разбираться потом. Ещё я понял, что бабушка мне больше не нужна — у меня есть Настенька. Понять бы только, что с ней делать…

«Нет, бабушка всё же нужна!» — взял я свои слова обратно, и мне показалось, что бабушка где-то весело засмеялась на краю моего сознания.

— А ну не плакать! — весело скомандовал я и принялся Настеньку щекотать.

Через какое-то время сработало! Настенька засмеялась и стала отпихиваться от меня,