И телом, и душой - Владимирова Екатерина

Стискивая зубы, и едва сдерживаясь, у него хватило сил лишь на то, чтобы кивнуть, завороженно глядя на расплывшиеся в улыбке губы и искрящиеся глаза.

Лена, бросив на него быстрый взгляд, выскользнула из салона автомобиля и поспешила к зданию.

А он, как идиот, смотрел на ее удаляющуюся фигурку не в силах сдвинуться с места. Минут двадцать или даже полчаса. Пока не осознал, что опаздывает на встречу с Воркутовым.

Тот откровенно не был настроен на оптимизм или дружелюбие, и это не вызывало радости в Максиме.

Брови его были сдвинуты, губы поджаты, говорил сдержанно и сухо.

— Вот, — проговорил он, протягивая Максиму большой увесистый конверт, — здесь фотографии.

И Максим понял, что его руки дрожат лишь тогда, когда конверт коснулся горячей кожи его пальцев.

— Здесь, — проговорил он сухим голосом, — здесь вся информация?

Воркутов, не глядя на него, кивнул. Засунув руки в карманы пальто, он поднял глаза вверх.

— Хотел бы вас попросить, — сказал он тихо, — перед тем, как вы откроете этот конверт.

Сердце бухнуло вниз, дыхание перехватило.

— Да?

— Очень прошу вас, — сказал мужчина, заглянув Максиму в глаза, — не делайте поспешных выводов. Это, конечно, не мое дело… я всего лишь частный детектив, который добывает информацию за деньги, но… я не хочу, чтобы вы совершили ошибку.

— Ошибку? — пробормотал Максим, стиснув зубы.

— Я сделал свою работу безупречно, можете не сомневаться, — коротко бросил Воркутов. — Просто хочу предупредить вас… — быстрый взгляд Максиму в глаза. — Не спешите делать выводы. Иногда, хотя и очень редко, слова стоят гораздо выше того, что мы можем увидеть.

Он тогда не понял, о чем говорил частный детектив. А сейчас банально боялся открывать конверт, чтобы понять их смысл. Ведь он понимал, что суть кроется именно там, за этой желтоватой шершавой бумагой. В этих фотографиях. Что он может там увидеть?! Что ужасного совершила Лена?… Или же не совершила, и он просто себя накручивает!? Придумывает то, чего нет?… Может быть, и не стоит думать об этом, а просто открыть конверт, избавив себя, наконец, от беспомощной слабости, сковавшей тело?…

Неожиданно зазвонил телефон. Незнакомая мелодия… Или все же знакомая?…

Максим нахмурился, пытаясь осознать, что его потревожило. Осмотрелся.

Острый темный взгляд замер на соседнем сиденье.

Лена оставила свой мобильный телефон в его машине. Забыла!

Он даже улыбнулся, радуясь тому факту, что у него осталась ее маленькая частичка.

Дрожащими пальцами он взял телефон в ладонь… И его глаза злобно сощурились.

На дисплее высветилось имя звонившего. Андрей.

Максим стиснул зубы так сильно, что на скулах заходили желваки. Порошин!

Наверное, ему не стоило отвечать. Конечно, не стоило!

Но, черт возьми, разве мог он просто проигнорировать этот звонок?!

— Да!? — рявкнул он в трубку.

Молчание. Долгое, томительное, убивающее… И его нервы начинают лихорадочно трястись.

— Я вас слушаю! — сказал он громко и твердо.

Электрические разряды вонзились в него со всей своей силой.

— Кто это? — услышал он в трубке знакомый мужской голос, и едва не зарычал.

— Муж! — протиснул он слова сквозь сжатые губы.

Руки сжались в кулаки. Хотелось покромсать нарушителя спокойствия на кусочки.

— Мне… мне нужно поговорить с Леной, — сказал, наконец, Андрей. Тихо, но твердо.

Максим нахмурился.

— Нет, тебе не нужно с ней разговаривать, — заявил он решительно, тяжело дыша. — Тебе не стоит с ней встречаться, не стоит даже смотреть в ее сторону!

— Не понимаю…

— А что тут непонятного, Порошин?! — почти закричал Максим, беспокойно заерзав на сиденье. — Я не желаю, чтобы Лена виделась с тобой! Это ясно?!

— А Лена знает об этом? — совершенно спокойно осведомился Андрей. — О том, что ты этого хочешь?

Максим яростно вцепился в телефон.

— Послушай, ты!.. — сдержанно выдавил он из себя. — Если ты не оставишь мою жену в покое!.. Я не знаю, что я с тобой сделаю, ты понял? Не смей и близко к ней подходить. Не вздумай ей звонить, забудь этот номер! Забудь о том, что вы вообще знакомы. Ты меня понял?

— Мне кажется, это не тебе решать, — заявил наглец. — Лена уже взрослая женщина, и она…

Максим взбесился.

— Я ее муж, и запрещаю…

— Именно потому, что ты ее муж, я и не оставлю ее одну! — выпалил Андрей решительно.

— О чем ты? — сквозь зубы выдавил он.

— Ты знаешь, о чем я! — коротко бросил Андрей. — Я не оставлю ее, я буду с ней ровно столько, сколько ей будет нужна моя помощь и поддержка.

— Моей жене не нужна помощь от тебя! — едва не задохнулся Максим от ярости.

— Я не позволю тебе ее убивать и дальше, это ясно?!

— Да какое ты имеешь право?… Ты, сосунок!? Кто ты такой, откуда взялся?! Пока ты не приехал, у нас с Леной все было хорошо!..

— Да если бы я не приехал, Лена сошла бы с ума от жизни с тобой! — перебил его Порошин.

От правды закололо щеки, а сердце забилось в висках.

— Не лезь в наши отношения, — с угрозой предупредил Максим, сузив от злости глаза. — Это не твое дело.

— Это мое дело! Лена дорога мне…

— Она моя жена! — взревел Максим, не сдерживаясь. — Не смей и пальцем до нее дотронуться, понял меня?!

— Я буду рядом с ней до тех пор, пока она не скажет мне уйти, — стоял на своем Андрей. — А она не скажет этого, потому что ты убиваешь ее, а со мной она такая, какой и была десять лет назад!

— Я предупреждаю тебя, Порошин, — сквозь зубы прошипел Максим, едва сдерживаясь, — если ты не оставишь Лену и нашу семью в покое…

— У вас нет семьи! — перебил тот.

— Не подходи к ней, — упрямо заявил Максим. — Если ты не уйдешь сам, мне придется тебя заставить.

— Я не оставлю ее…

— Тогда молись! — яростно выкрикнул Максим. — Молись, потому что она моя, и будет принадлежать мне! Третьему лишнему не место в наших отношениях!

— Ты сумасшедший, Колесников!.. — с изумлением выдохнул Андрей, тихо охнув.

Максим гортанно, зло рассмеялся.

— Вот и не связывайся с сумасшедшим! — сказал он с угрозой. — Я предупредил тебя, Порошин. Я предупредил!

И отключился, отшвырнув телефон жены на заднее сиденье машины.

Да как он посмел?! Этот… этот… Порошин, мать его! Позвонил Лене, не постеснялся, не побоялся.

Максим с силой ударил рукой по рулю, почувствовав боль в запястье, но не обратил на нее внимания.

Конверт, зажатый в ладони, стал давить на нервные рецепторы дрожащих от гнева пальцев.

Быстрый взгляд на него… Потемнели глаза, превратились в узкие черные щелочки…