Загораются звёзды - Ольга Горошанская

— Ну что? — без каких-либо ощутимых эмоций поинтересовался Линкс.

— Пульс есть, но очень слабый, — дрогнувшим голосом бросила демро Нат, действительно переживая.

— Ну и ладно, вызываем бригаду эсколперов…

— Ты в своем уме? Что ты скажешь? Как объяснишь свое присутствие в неположенном месте? Убирал последствия днем разлетевшейся алхимической схемы и случайно толкнул попавшего под ноги Защитника? Мы ведь здесь неофициально.

— И что ты предлагаешь?

— Сессенс, — проведя ладошкой над головой Севема, прошептала, активируя заклинание, но ничего не произошло.

— Да оставь ты его, идем к Светосу — он поможет.

— Я понимаю, тебе все равно, только от этого пострадает и ваш драгоценный Союз Волшебников.

— Откуда…

Лицо Линкса — как открытая книга: удивление, недоверие, подозрение…

— Я же тебе говорила, кое-что мне поведал Сирсилис.

— А, ну да.

Злость, вызов.

— И на чьей ты стороне? — озлобленно спросил он, словно прямо сейчас собирался вступить в бой при ее неправильном ответе.

— На его, алхимики друг друга не бросают. Вместо пустых разговоров, лучше бы вспомнил какой-нибудь стих, — Клеопатра присела на колени возле обмякшего тела Главного Защитника и обхватила его голову руками.

«Мило», — отстраненно подумал Севем, продолжая слушать разговор.

— Вот мы вдвоем и день чудесный, — монотонно проговорил тот, отдаленно вспоминая стих, который когда-то слышал из уст своей подруги.

— И где ж летаешь, друг небесный, — продолжила она, смутно вспоминая стихотворение, а вокруг ее рук стало собираться золотое сияние. — Дальше Арсен!

— Э… я не помню, — почесав затылок, смущенно признался тот, не особенно напрягая память.

— Не помнишь — придумывай. Проснись, красавец мой, очнись и с ветром в небо поднимись, — едва не плача, проговорила Клеопатра, пропуская магию через свои пальчики.

— И летним дождиком пролей, с мозгами будет все о`кей, — усмехнувшись, закончил Арсен.

— Ну, ты и стихоплет, — фыркнула она, когда золотое сияние сорвалось с кончиков пальчиков, окутывая собой голову Защитника, ведь в данном случае главным были не слова, а ритм.

— Зачем тебе вообще стихи?

— Если ты не знаешь, то при большом желании ритм, облаченный верой, надеждой или любовью — становятся очень сильной магией излечения.

— Я так и думал, что ты в него влюблена.

— Арсен, ты вообще слушаешь, что тебе говорят или тебе главное найти подтверждение в словах на придуманные события? — разозлилась, прожигая его гневным взглядом, от которого тот поморщился.

Севем дернулся и, открыв глаза, хотел подняться, но Клеопатра, положив руку ему на грудь, остановила попытку:

— Не так быстро, Защитник дем Гор. У вас голова не болит, может, что-нибудь другое? Не тошнит? Что-то вы бледный.

— Со мной все в порядке, — твердо отнял ее руку Севем, чувствуя себя не очень комфортно — его взгляд, пробежав по открытой фигуре Клеопатры, остановился на опасно глубоком декольте.

— Думаю, будет лучше, если я проверю ваше состояние, — безапелляционно заявила она, и ее руки снова окутало свечение, только на этот раз ярко-малинового оттенка.

Проведя ладошками вдоль его тела, волшебница убедилась, он вывихнул только плечо, и в этот же момент свечение стало золотым и направилось в пораженное место, излечивая.

На подоконнике, почти под самым потолком, каркнул ворон и, взмахнув крыльями, улетел.

— Аврель! — позвала дракона Клеопатра, а когда тот, сбрасывая искры, появился перед глазами, сказала:

— Догони того ворона и поджарь его.

— Но чем тебе птичка помешала? — возмутился Линкс, удивляясь ее жестокости.

— Арсен, если ты не знаешь, все колдуны могут, как общаться с разными темными существами, так и повелевать определенным видом птиц, а именно черными воронами. И если животные разговаривают на магическом языке, то подвластный ворон передает информацию посредством картинок и для нас это намного опаснее. Такой себе природный ментальный жучок.

— Мадемуазель демро Нат, вы не заболтались? — язвительно поинтересовался Севем, чувствуя, как нарастает магическое напряжение, от такой близости и дразнящего аромата кожи волшебницы.

Клеопатра спешно встала, давая этим возможность Главному Защитнику подняться.

— Итак, должен сказать, ваша попытка защиты довольно эффективна, но в следующий раз придумайте другой способ, если хотите спрятать мысли, а не показать противнику, что именно они вас беспокоят и тот на верном пути. Делайте это более незаметным способом, ментально подбрасывая другие воспоминания, возможно эфемерные. В своей комнате потренируйтесь.

«Да, лечит она хорошо, надеюсь, ворон не долетит к Жнецам и они не узнают ни о чем, если это вообще не просто заблудившаяся птица».

— Эм… Повторим? — неуверенно предложила Клеопатра, заглядывая в его глаза с какой-то надеждой.

— Не сейчас, увидимся после ужина, — пресек попытки Севем, направляясь в свой кабинет. — И вы, Линкс, идите.

— Да, Арсен, — сказала Клеопатра, когда Главный Защитник скрылся в своем кабинете. — Ты никому не расскажешь о том, что здесь видел.

— С чего бы это? — возмутился тот с некоторым вызовом.

— А с того, я только что наложила на тебя клятву молчания, завязанную на словах, — усмехнувшись, ответила, направляясь на ужин.

Практические часы по ментальному комплексу стали проходить намного чаще. Это давало хоть и не блестящие результаты, но сдвиги в изучении этой области магии Линксом и Клеопатрой стали ощутимыми, и двое обитателей Крепости уже могли не только читать поверхностные мысли друг друга, пробиваясь сквозь слабые блоки, но и довольно успешно считывать ощущения. Проблемой оставалась лишь блокировка как своих чувств и мыслей, так и ограждение от чужих. В связи с усиленными попытками овладеть этой областью магии, у обоих сильно начала развиваться чувствительность к чужим эмоциям и мыслям. Клеопатра, после «игры в прятки» в кабинете Главного Защитника, когда был открыт проход в потусторонний мир, и так слишком хорошо чувствовала сильные эмоции других обитателей Крепости, но сейчас это стало для нее практически невыносимым.

Не раз дем Гор вытаскивал обессилевших в тщетной попытке поставить блок подопечных из эмоционального шока во время приема пищи. Они практически перестали появляться в Трапезной, но и это не спасало — вокруг все равно оставалось много людей.

— Вы должны научиться ставить хоть слабый блок, ведь это лишь начальная стадия чувствительности, и далеко не предел — ощущать эмоции ближайших людей. Были волшебники, которые могли чувствовать других на тысячи километров, блокируя все чужие эмоции, кроме нужных на данный момент, — говорил Севем, в очередной раз, приводя Клеопатру в адекватное состояние.