Крах волшебного королевства. Красная лисица - Карл Хайесен

стоящим на задних лапах и английской надписью на первой странице? Карбони открыл Чарлзворту все карты, он сказал, что надо платить выкуп, что это не игрушки. Что может сделать обычный полицейский, когда это дело стоит столько денег, сколько он не видел за всю свою жизнь, и его же собственный начальник сказал, что это такой бизнес, способ зарабатывать деньги?

Чарлзворт расплатился с шофером, вышел из машины и огляделся.

Широкая улица на покатой поверхности холма. Жилые дома с аккуратными лужайками перед ними, цветочные клумбы, за которыми тщательно ухаживали портье. Дома здесь были пятиэтажными, с большими террасами, увитыми плющом. Машины около домов были припаркованы впритык — своеобразные мини-автогородки. На пиджаке Чарлзворта остался след от пыльной дверцы такси, и горничная в накрахмаленном фартуке, выбивавшая на улице свою швабру, неодобрительно оглядела его. Здесь не чувствовалось признаков надвигающегося экономического кризиса, никаких следов бедности. Естественной реакцией на это богатство была намалеванная свастика и лозунг «Смерть фашистам!», который теперь тяжело будет соскрести с этих мраморных поверхностей.

Они все же неплохо устраивались, эти транснационалы. Если бы химическая корпорация могла позволить себе поселить здесь своего сотрудника, то, очевидно, проблем с деньгами у них не было. И какие-то подонки раскусили это, иначе Джеффри Харрисон сидел бы сейчас у себя в кабинете, распекая секретаршу за опоздание, поправляя галстук и готовясь к назначенной встрече. Все здесь говорило о деньгах, о больших деньгах, и эти сволочи почувствовали их.

Чарлзворт вошел в холл, подошел к встревоженному и озабоченному портье, назвал себя и спросил, на какой этаж ему подняться. Лифт вздрогнул и медленно пополз наверх. Напротив входа в квартиру дежурили двое полицейских. Увидев дипломатический паспорт пришедшего, они вытянулись, при этом кобура с оружием выразительно качнулась. Чарлзворт ничего не сказал, только кивнул и нажал на кнопку звонка.

За дверью раздались мягкие спотыкающиеся шаги. Прошло какое-то время, пока щелкнули все четыре замка. Дверь приоткрылась дюйма на полтора, насколько позволяла цепочка. «Как крепость», — подумал Чарлзворт. Внутри было темно, и он не мог ничего рассмотреть сквозь приоткрытую дверь.

— Кто там? — раздался невидимый тонкий голос.

— Это Чарлзворт, Майкл Чарлзворт. Из посольства.

Пауза. Потом дверь закрылась. Он услышал, как цепочку вынули из гнезда. Дверь снова открылась, не настежь, но достаточно, чтобы его можно было разглядеть.

— Я Виолетта Харрисон. Спасибо, что пришли.

Он почти вздрогнул, как будто не ожидал, что голос может материализоваться, — это быстрое движение выдало его неловкость. Она вышла из полумрака, взяла его под локоть и подтолкнула по направлению к гостиной, где были опущены жалюзи и горели светильники, стоявшие на длинном столе. Он окинул взглядом кружева ее домашнего платья с большими цветами, вышитыми на спине, ее грудь и ноги, выделяющиеся при свете лампы соски. Его рука невольно сжалась, и он подумал: «Тебе стоило одеться как-то иначе, в такое утро, ведь ты же знала, что будут приходить люди».

В первый раз он увидел ее лицо, когда она села на стул и повернулась к нему. Хоть она и не оделась соответственно случаю, но лицо выдавало ее, она, видимо, достаточно долго проплакала, это было видно. Она, должно быть, плакала с того времени, как он позвонил ей. Веки ее набухли и покраснели. У нее был маленький вздернутый носик, довольно загорелый, веснушки на щеках побронзовели. Привлекательна, но не более того. Хорошо сложена, но не красавица. Его глаза изучали ее, и она ответила ему прямым взглядом, без тени смущения. Чарлзворт отвел глаза, слегка покраснев, пойманный, как школьник, будто его застали подсматривающего за женщиной, на которой одета прозрачная ночная рубашка.

— Мне очень жаль, что так получилось, миссис Харрисон, — наконец сказал он.

— Может быть, принести кофе?.. Правда, только растворимый.

— Благодарю вас, не надо.

— Может быть, чай? Я приготовлю. — Тонкий, далекий голос.

— Нет, спасибо, в самом деле, не хочу. Может быть, мне заварить для вас чашечку?

— Нет, я не пью чай. Хотите сигарету? — Она все еще пристально смотрела ему в глаза, как бы оценивая.

— Вы очень добры, но я не курю. — Он чувствовал себя неловко из-за того, что не хочет кофе, не хочет чая, не хочет сигареты.

Она пересели в кресло, обойдя стол сбоку. Там стояли оставшиеся еще с ночи бокалы и кофейные чашки. Пола ее халата завернулась и обнажила колено. Он тоже пересел в кресло, поглотившее его. Оно было настолько низким, что ковер оказался почти на уровне его носа. Женщина продолжала смотреть на него изучающе.

— Миссис Харрисон, сначала я должен вам представиться. В посольстве я занимаюсь вопросами политики, а также вопросами безопасности британских подданных, проживающих в Риме. Это те вопросы, которыми не занимается консульский отдел… — Чарлзворт, что с тобой? Ты что, отвечаешь на вопросы анкеты? Кончай о своей работе, переходи к делу. — Поэтому сегодня утром мне позвонил человек по фамилии Карбони, он занимает высокий пост в полиции Рима. Это было спустя всего несколько минут после похищения, он даже не мог сообщить мне тогда многих подробностей. Дотторе Карбони уверил меня, что будет сделано все возможное, чтобы как можно раньше освободить вашего мужа.

— Это все, на что способны эти типы, — произнесла она медленно и как бы раздумывая.

Чарлзворт даже качнулся назад, как от удара, настолько он был сконфужен, и потерял нить разговора.

— Я только могу повторить… — Он заколебался. Он не ожидал такого поворота, они так не говорили в посольстве, и жены их не говорили, и подруги их жен тоже. Он был все-таки первым секретарем посольства, она должна бы выслушать его и быть благодарна за то, что он выбрал время и пришел навестить ее.

— Раз дотторе Карбони сказал, что они сделают все возможное…

— А что все?

Чарлзворт сдержался.

— Это не очень разумно с вашей стороны в данных обстоятельствах, миссис Харрисон. Вам бы стоило…

— Я уже отплакалась, мистер Чарлзворт. Как раз перед вашим приходом. Больше этого делать не буду. Знаете, вам не стоило приходить сюда с этими пошлостями. Я благодарна за то, что вы пришли, но я не нуждаюсь в плече, на котором можно выплакаться, я хочу знать, что вы собираетесь предпринять. Что вы, а не эта вонючая итальянская полиция, собираетесь делать? И я хочу знать, кто будет платить?

Быстро, ничего не скажешь. Едва затянуты узлы на руках ее мужа, а она уже о деньгах. Боже всемогущий!

— Я могу рассказать вам о том, как это бывало раньше, — с трудом проговорил он, не скрывая холодности. — С итальянцами. Могу посоветовать, что можно предпринять и чем располагает