Хозяйка Четырех Стихий - Мария Гинзбург

Первым воплощением богини считали княгиню Ярославну Тирисскую. Как известно, ее муж один, только со своей с небольшой дружиной встретил армию ледяных эльфов на границе с Боремией. Остальные его братья из царствующего дома Тайнеридов тогда занимались семейными раздорами и на призыв Звенислава не откликнулись, посчитав угрозу несерьезной. С поля битвы, как и следовало предполагать, никто не вернулся. Конечно, если бы все князья Мандры вышли тогда на Тириссу вместе, ледяные эльфы, скорее всего, повернули бы назад. Мы были истощены борьбой с боремскими оборотнями. В старинной песне мандречен «Слове о полку Звенислава» приводится погребальный плач, который исполнила Ярославна по мужу перед тем, как броситься с крепостной стены.

И плач разносился над Мандрой еще долго. Наше вторжение мандречены остановить не смогли, хоть и устлали поля сражения своими костями. Их вдовам оставалось только плакать…

Разрушительницу Пчелу считали вторым воплощением Навы, Болью. В пророчестве говорилось: «Принесет много боли и сама будет страдать». Столько горя, сколько выпало на долю моей матери, не испытывал, я думаю, ни один человек в этом мире.

Сейчас мандречены ждут третьего явления Девы, девы смеющейся. Она тоже, как и предшественница, будет воинственной девой и будет носить имя богини смерти, но какое точно, неизвестно – у мандречен этих богинь три».

– Ну вот, мы нашли, что искали, – сказала Ваниэль с глубоким почтением в голосе и посмотрела на Карину. – Правда, совсем не там, где ожидали найти…

– Похоже на то, – сказала Светлана задумчиво. – Ты ведь очень нравилась Искандеру, Кариночка, и если бы не появился Крон…

– Да ну вас, – сказала Карина сердито. – Знаю я это предание. Вы что, с ума сошли? Какая из меня дева Смеха? Многие в Фейре, я думаю, еще не сняли траур, причиной которому – я…

Светлана покачала головой.

– Здесь не это имеется в виду, Кариночка, – сказала целительница. – Третья дева не будет кем-то навроде балаганного шута. Дева Смеха будет рядом в самый тяжелый момент, и благодаря ей люди вынырнут из самых черных глубин отчаяния и засмеются…

– Вспомни наш разговор на берегу, – добавила она тихо. – В ту ночь, когда море светилось…

– Я не знаю, о чем вы разговаривали на берегу, в ту ночь, когда море светилось, – поддержала ее эльфка. – Но вспомни, Карина, как мы с тобой смеялись в ночь на Купайлу… И кстати, как твое настоящее имя?

– Коруна, – сказала ведьма неохотно. – Да, это действительно богиня Смерти и Судьбы, но…

Эльфка шумно выдохнула.

– Но я я должна была быть Хозяйкой Четырех Стихий с самого рождения, – возразила Карина. – А я и Воздухом овладела с трудом, если бы не Кертель, меня бы и Горную Школу не взяли…

– Осколок Льда сдерживал твои способности, – перебила ее Светлана. – После того, как эльф снял проклятие, они начали расцветать!

Ведьма с сомнением покачала головой.

– Пусть так. Но мы проходили реинкарнацию в Горной Школе, – сказала Карина. – Это до сих пор считается очень спорным явлением, но все исследователи сходятся в том, что человек в таком случае должен помнить свои предыдущие рождения. А я ничего не помню ни о том, как воевала с эльфами, ни о том, как рыдала по мужу на стене, ни о небесах, с которых, как вы утверждаете, сошла!

– Это утверждаем не мы, – заметила эльфка. – А главный жрец Ящера…

Светлана вспомнила отрывок из эльфийских хроник, который прочла сегодня утром.

– Что до памяти о предыдущих рождениях, то это, как и все вопросы, касающиеся реинкарнации, очень спорно, – сказала целительница. – Да и потом, твоя память, Карина – это не ты. Память – это нечто вроде огромной книги, в которой записан каждый твой поступок в этой жизни. И ты не можешь вспомнить ничего из предыдущих рождений, потому что эти главы находятся в самом начале книги, да и чернила со временем выцветают…

– Великолепное объяснение, – сказала Ваниэль одобрительно. – Ты знакома с теорией Тиграна?

Светлана усмехнулась.

– Испробовала на себе, – сказала она.

– О, прости, – смутилась эльфка. – Я же не знала…

Целительница отмахнулась.

– Хорошо, отбросим память о предыдущих рождениях. Ты вот, когда перекидываешься, ведь остаешься собой? Помнишь, кто ты? – продолжала Карина. В глазах Ваниэль мелькнул откровенный ужас. Эльфка отошла на два шага от стола. Целительница покосилась на нее. В Лихом Лесу оборотни не водились, но Ваниэль явно приходилось сталкиваться с ними.

– Я не кусаюсь, не бойся, – сказала целительница.

Эльфка криво улыбнулась.

– Я остаюсь собой и помню, кто я, – продолжала Светлана. – Но когда становишься зверем, меняется способ восприятия мира. Способ мыслить. Но «я», то самое, которое сидит в каждой из нас, не меняется.

– Да? А что же тогда это самое «я», о котором ты говоришь? – спросила Карина хмуро. – Мой разум, мой способ мыслить – это не я. Моя память – это не я. А что же тогда я такое? Кто я?

Вдруг ведьма коротко вскрикнула и схватилась за голову. Перед глазами Карины вспыхнул ослепительный свет, как и в тот раз, когда Шенвэль задал ей тот же самый вопрос. Тогда ведьма решила, что это оргазм, и эльф приложил немало усилий, чтобы она именно так и считала. Сейчас этот свет снова заполнял всю ведьму, хотя никаких чувственных стимулов к этому не было.

Ваниэль стремительно наклонилась к ведьме, с усилием отвела руки Карины от головы и воскликнула:

– О, не покидай нас! Без твоей любви и твоего света мы пропадем, ресса! Ты не можешь бросить своих детей одних в жестоком лесу, на растерзание этим ужасным тварям, порождениям слепой гордости!

Карина встряхнула головой, и взгляд ее прояснился. Ведьма глубоко вздохнула.

– Что это было? – пробормотала она.

– Чтобы осознать свое «я», надо стать собой. Перекинуться из зверя обратно в человека, как сказала бы Светлана, – ответила Ваниэль. – Ты начала возвращаться к себе на небо, про которое ничего не помнишь.

– Но как ты поняла, что со мной происходит именно это? – изумилась ведьма.

– И что это за обращение, «ресса»? – спросила Светлана.

– Так у нас обращаются к живой богине, – ответила Ваниэль. – Как я уже сказала, твоя предшественница, Разрушительница Пчела, жила у нас в Бьонгарде. Как-то раз ей при мне задали такой же вопрос. Ресса тоже побледнела вся, затряслась. Как ты сейчас. И мой отчим бросился к Пчеле, выкрикивая эти слова.

– А что это за лес и ужасная гордость? – спросила Светлана подозрительно.

– Это молитва к Матери Рябине, – пожала плечами Ваниэль. – А причем здесь гордость, я не знаю. Это священный текст, его учат, а не объясняют.

– Теперь ты веришь, что ты – это ваша третья дева, дева Смеха? – спросила Светлана.