История русской армии. Cлавные военные традиции российских и советских полководцев - Сергей Павлович Андоленко

русской пехоты, ежедневно выдерживавшей без поддержки своей артиллерии массированный убийственный огонь наших батарей» (История германского 16-го артиллерийского полка[166]).

Альтфатер, служивший в русской гвардейской артиллерии, рисует такую картину сражения: «Передо мной, как в калейдоскопе, проходят печальные картины сражения за Холм. Ночные марши, лихорадочная установка орудий, установление контакта с соседними частями и скупой огонь с вечными тревожными вопросами: сколько осталось снарядов? И все время одни и те же ответы: сто — восемьдесят — порой и того меньше. К вечеру наши тылы затягивал дым пожаров — это специальные отряды жгли деревни, стога сена, хлеба, целые поля. В армии царило ощущение полного бессилия, невозможности остановить неприятеля, безвозвратной обреченности. Ночью новое отступление при свете пожаров, по дорогам, запруженным беженцами, телегами с детьми, стариками и жалкими пожитками»[167]. На севере в ночь с 23 на 24 июля 8-я германская армия наносит главный удар. Между Осовцом и Новогеоргиевском на фронте протяженностью в 140 км завязывается ожесточенное сражение. Немцам удается добиться отдельных локальных успехов, но в целом русский фронт держится стойко. Тем не менее ситуация остается сложной. Армии понесли огромные потери, они истощены, их сопротивление начинает слабеть. «Речь идет уже не о Варшаве, даже не о Польше; речь идет об армии, — писал генерал Палицын. — Противник знает, что у нас не осталось боеприпасов, а мы знаем, что не скоро их получим. Чтобы спасти для России армию, мы должны как можно скорее вывести ее отсюда». Такое решение напрашивается само собой, и с начала августа предписывается полностью эвакуировать Польшу. 5 августа сдан Ивангород. 5-го немцы входят в Варшаву. 17-го в их руки попадают Митава и вся Курляндия. Почти на всем протяжении фронта русские армии отходят, преследуемые противником.

Болезненный удар национальному самолюбию нанесен не слишком героическим поведением двух самых мощных русских крепостей: Ковно и Новогеоргиевска. Ковно сдается 18 августа с 20 тыс. человек, и Новогеоргиевск капитулирует 19-го с 83 тыс. Гарнизон Новогеоргиевска, состоявший из недавно сформированных 118-й и 119-й территориальных дивизий, держался всего 10 дней. Из 86 тыс. человек убиты 3000, а 83 тыс., в том числе 7000 раненых, сдались в плен. Немцам достаются 1204 орудия. Поведение комендантов обеих крепостей также недостойно. 22 августа угроза окружения полностью устранена, но армии, под натиском противника, продолжают отходить. 29-го 3-я армия отброшена в Полесье, потеряны Ковель и Владимир-Волынский. 1-я армия оставляет Белосток, 2-я сдает Гродно[168].

Стойкость русских армий уже не та. Отмечен доселе неизвестный феномен: массовая сдача в плен. Стремительно растет количество случаев умышленного членовредительства, как и случаев дезертирства. Моральный дух падает. «Моральный дух русской армии, — отмечает генерал Нокс, — выдерживает очень тяжелые испытания, любого из которых хватило бы, чтобы его сломить». Характеризуя состояние умов, Головин писал: «Вера в собственные силы поколеблена, но надежда на победу сохраняется. Отступая, войска сражаются, проливают реки крови, но нигде не обращаются в бегство». «Немцы заваливают поля сражений ливнем снарядов, уничтожая наши траншеи вместе с их защитниками. Они тратят металл, мы — человеческие жизни. Несомые на крыльях победы, они рискуют; мы, ценой тяжелых потерь, лишь парируем удары и отступаем. Это неблагоприятно влияет на моральный дух» (Альтфатер).

Страну охватывают паника и недовольство. Умы терзает призрак поражения. 11 августа Поливанов, новый военный министр[169], объявляет на Совете министров: «Полагаю своим долгом объявить, что Отечество в опасности». В этот критический момент Николай II решает принять на себя непосредственное руководство армиями. Великий князь Николай Николаевич назначен наместником на Кавказ и командующим армией, действующей против Турции. Алексеев назначен начальником императорского Главного штаба. Вместо него командующим Западным фронтом назначен Эверт. Решение императора взять на себя верховное командование продиктовано его пониманием своего долга перед страной. Но оно влечет серьезную опасность. В то время как постоянно активизирующаяся революционная пропаганда все сильнее воздействует на умы, что позволяет предвидеть внутренний кризис, глава государства покидает столицу и отправляется на фронт. Его отсутствие в Петрограде будет иметь губительные последствия. Кроме того, Николай II совершенно не подготовлен к своей новой задаче.

Вильна и стабилизация фронта

8 сентября новая русская Ставка издает первую инструкцию. В ней армии объявляется, что отступление окончено, фронт будет стабилизирован, войска будут пополнены, получат боеприпасы и вооружение, а в 1916 г. будет предпринято наступление.

В этот момент Гинденбург в третий раз пытается нанести решающее поражение русской армии. Новое наступление будет направлено на Вильну. Целью его является обход русского правого фланга, чтобы затем повернуть на юг, нанося удар в тыл армиям Западного фронта и прижимая их к болотистому району Припяти. Но Алексеев разгадал планы противника. Он снимает с фронта шесть армейских корпусов и создает из них новую 2-ю армию (Смирнов), которую сосредоточивает северо-западнее Вильны. 13 сентября 10-я германская армия (Эйхорн) переходит в наступление. Фронт прорван между Двинском и Свенцянами. 17-го захвачена Вильна, и кавалерийский корпус Гарнье (5 кавалерийских дивизий), выйдя в тыл русским, доходит до Молодечно[170]. Ситуация до странности напоминает сложившуюся под Лодзью. Контратака 2-й армии во фланг германской маневренной группе восстанавливает положение, и немецкая кавалерия, отрезанная от своих тылов, частично уничтожена. 1 октября немцы, чьи войска потеряли наступательный пыл, окончательно остановлены.

За месяцы русского отступления и кризиса на Северо-Западном фронте противник несколько подзабросил фронт Юго-Западный. В июле — августе 8-я, 11-я и 9-я армии дают там несколько боев местного значения, 27 августа, в целях сковать силы русских и предотвратить переброску их войск на север, австро-германские части начинают наступление. Оно быстро остановлено, русские предпринимают контрнаступление, неожиданное по своей мощи[171]. 5 сентября 11-я армия атакует в направлении Стрыпы и разбивает при Тарнополе германскую Южную армию, захватив в плен 600 офицеров и 35 тыс. солдат. Со своей стороны 8-я армия при Трембовле наносит тяжелые удары австро-венграм, захватив 36 тыс. пленных. С этого момента боевые действия на этом фронте ограничиваются локальными стычками. По всему огромному Восточному фронту оба противника, выбившись из сил, останавливаются, поскольку некоторое время неспособны к ведению наступательных действий. Впервые с начала войны русский фронт стабилизируется.

* * *

Цели германского плана кампании 1915 г. не достигнуты. Никто не может оценить его лучше автора, маршала Гинденбурга: «Конечный результат операций и сражений ушедшего года не дал нам полного удовлетворения. Русский медведь ускользнул от аркана, которым мы намеревались его связать; он истекал