Эмоции в семье - Екатерина Алексеевна Бурмистрова

Потом, очень важно понимать, что, если вы этот поиск себя будете останавливать и всячески тормозить, он просто задержится и у подростка будет ощущение, что у него нет свободы, в частности свободы самовыражения. Мне кажется, эксперименты с внешностью – это не самое плохое. Действительно, очень часто и мальчикам, и девочкам кажется, что они некрасивые. Вот они покрасят волосы в зеленый цвет и будут красивыми. Но чтобы потом перекраситься в другой цвет, волосы нужно выбелить, отрастить и потом состричь, поэтому при следующей окраске ребенок обычно гораздо более аккуратен.

Конечно, тревогу у родителей вызывают постоянные татуировки, пирсинги, какие-то необратимые вещи. Но обычно у подростка на это просто нет денег. Пока он эти деньги каким-то образом зарабатывает, или откладывает, или получает от родителей какие-то бонусы, проходит время, и обычно желание уже проходит.

Поиск себя, перебор масок, обликов, стилей – это необходимая атрибутика взросления. Подростки себе не нравятся, за этим стоят неуверенность в себе, тревога быть непринятым. Тут тревога подростка, что его не любят или он некрутой, накладывается на тревогу родителя, что сейчас он станет неформалом.

Когда тревоги оправданны

Но могут быть и реальные тревоги – если у ребенка систематически, не один день и не два дня, повышенная слезливость; не ситуативные, а постоянные перепады настроения; нарушения сна; плохое настроение.

Сложно описать, что такое плохое настроение. На самом деле в каждой семье это понятно – как запах, как погода в доме, как тональность музыки. Если у подростка систематически снижено настроение, это фактор риска. При этом очень часто родители видят мрачного, депрессивного, унылого подростка, но вот он вышел и с друзьями тут же веселый, разговорчивый, абсолютно открытый, доброжелательный. Это значит, что это настроение, обращенное к родителям. Надо выяснить, если настроение везде плохое – если друзья замечают, что он какой-то не такой и учителя замечают то же.

Если ребенок стал хуже учиться, если он не хочет ходить в школу, то часто родители начинают подыскивать ему другую школу. Но дергать ребенка со сменой коллектива, не поняв, в чем причина состояния, – это только закреплять проблему и уходить на второй, на третий круг нерешенных задач.

То есть, если вы видите, что состояние у подростка серьезное, нужно понять, что там с триггером, в чем дело, из-за чего переживание. Это может быть несчастная любовь, конфликт с учителем, конфликт с одноклассником, могут быть какие-то внутренние переживания, связанные с ростом, с внешностью, с чем угодно еще. Не поняв, что это, нельзя его дергать с места.

Но если понятно, что стресс системный, то есть в школе травля, буллинг или какой-то глубокий конфликт с другом, предательство, и ребенка это сильно травмирует, то, если он не против переходить в другое учебное заведение, надо переходить. Мне кажется, все эти внешние скачки должны происходить при условии исчерпанности внутренних ресурсов.

10

Когда нужно готовиться к пубертату

Чтобы не попасться ни в одну ловушку в отношениях с подростком, «объехать все ямы», начинать нужно заранее, то есть готовить сани летом. Для того чтобы легко прожить пубертат, стоит повышать свою грамотность, прорабатывать свою биографию. Задуматься стоит с того момента, как ребенок выйдет из состояния младенчества и войдет в состояние отрочества, когда он еще совершенно не подросток, еще полное дитя, пока ничего особого не происходит, но, по сути, это ровно тот возраст, когда нужно готовиться к пубертату, чтобы прожить его с подростком спокойно, гармонично и интересно.

Эта мысль в нашем русскоязычном пространстве не популяризирована, потому что подростковый возраст сильно помолодел, он действительно сейчас начинается не в 12–13 лет, а в 10–11, а иногда и в девять лет. Родители почему-то живут совершенно расслабленно, думая, что подростки – это очень страшно, но это не про них, что у них еще впереди много времени.

Когда ребенку исполняется семь, это самое время. Потому что многие вещи, которые мы делаем в воспитании и в отношениях, лонгитюдные, продолженные. Вот пошел ребенок в школу, и мы перестраиваем отношения, мы думаем: должен ли он что-то делать по дому, ведь у него теперь уроки, а еще музыкалка и бассейн?

А ведь мы решаем стратегический вопрос, который выстрелит не в семь, не в восемь лет, а в 12, 13 или 16. Мне кажется, что родители ответили бы на него другим образом, если бы почитали подростковые форумы, литературу по подросткам и поняли, что, если ребенку в семь лет не вручить какую-то обязанность, в 14 лет ее уже не вручить без труда точно. Что к 14–15 годам прорастают семена, посаженные в семь-восемь лет.

Важен вопрос отношения ребенка к родителям. Он идет в школу, и у него в первый раз появляются другие авторитеты, кроме родителей. И это прекрасная репетиция, потому что именно в семь лет голос условной «Марьиванны», учительницы, становится гораздо более весомым, чем голос родителей.

Репетируйте, потому что в 13–14 лет ваш голос станет даже не совещательным, а решающим станет голос уже не «Марьиванны», а группы сверстников, музыкального лидера, киноактера, героя книги, возможно, какого-то религиозного лидера. И это столкновение с тем, что ребенок слушает и слышит кого-то кроме вас, – прекрасная репетиция для того, чтобы отточить свои реакции.

К подростковому возрасту надо подходить с очень хорошей подушкой запаса прочности отношений

Подростковый возраст – период, истощающий запас надежных отношений. Подойти к нему надо с большим обоюдным запасом: положительными совместными воспоминаниями и впечатлениями, способностью доверительно общаться, просто контактировать, держать друг друга за руку.

С восьми лет начинается период, иногда очень незаметный, потому что ребенок в этом возрасте довольно самостоятельный и родители очень увлекаются его учебными успехами, им нужны результаты, и иногда в этот период пропускаются моменты человеческого общения. Это период, когда ребенок в последний раз перед подростковым возрастом испытывает огромную тягу к родителю своего пола.

Это период предподросткового сближения, когда очень нужно, чтобы у девочки под боком была мама, у мальчика – папа для такого общения, когда в последний раз перед взрослением ребенок насыщается образцами вашего поведения. Пройдет два года, и для него вы будете не так одеты, не так стоять, не так говорить. А пока этого еще нет, и ребенок не знает, что его ждет.

Родитель противоположного пола всегда формирует самооценку: девочке самооценку формирует папа, мальчику самооценку формирует мама. Поэтому в неполных семьях, а чаще они неполные со стороны