Мир Темной звезды. Том 1 - Трой Деннинг

Небрежное движение руки, и пояс со стуком упал на камни. Желание растаяло, словно сон.

— Осторожнее! — воскликнул мул, поспешно поднимая пояс.

— Ну, знаешь, — возмутилась Ниива. — Или эта никчемная кожа, или я!

— Это не просто «никчемная кожа», — возразил Рикус. — Это моя судьба.

— Судьба?! — переспросила она. — Знаешь, Рикус, мне кажется, ты принял слова выжившего из ума гнома слишком близко к сердцу.

— Нет, нет, — замотал головой мул, осторожно укладывая пояс на землю рядом с мечом. — Я действительно так думаю. Люди сами творят свою судьбу. Мне суждено вести легионы к свободе.

— Может, тебе стоит подумать еще немного? — ехидно спросила женщина. — Пока что у тебя только один легион, да и тот ты несколько раз чуть не потерял.

— Когда это? — нахмурился Рикус.

— Ну, например, в Кледе. Если бы Каилум не спас тебя от Маетана, от твоего разума остались бы одни воспоминания, а мы все сейчас вкалывали на обсидиановых копях Урика.

— Но Каилум же мне помог. Не так ли? Мы убили более пятисот урикитов…

— И потеряли Книгу Королей Кемалока, — прервала его Ниива. — Что касается Врога и его племени… хорошо еще, что там не началась настоящая битва. Один жрец солнца не смог бы разрушить их скальную крепость.

— Но этого же не потребовалось, — заметил Рикус, стараясь не показать, как сильно задели его слова Ниивы. — Послушай, что ты хочешь доказать? Мне казалось…

— Я говорю тебе правду, — снова прервала его женщина, — потому, что люблю тебя. Потому, что люблю Тир. — Она плотно завернулась в свою накидку. Ее романтическое настроение исчезло вслед за скрывшимся за горизонтом солнцем. — Мне больно тебя слушать. Раньше ты говорил по-другому.

— Ну, разумеется, — легко согласился мул. — До того, как мы убили Калака, у меня была одна цель в жизни: стать свободным. — Он поправил набедренную повязку, чтобы хоть немного защитить себя от обжигающего жара раскалившихся за день камней. — Теперь я свободен. И у меня появилась новая цель. Да и не только у меня — у всех нас — у меня, у тебя, у Садиры, и даже у Агиса.

— Меня можешь не впутывать, — нахмурилась Ниива.

— Да нет, ты послушай, — покачал головой Рикус, кладя руку женщине на колено. — Агис и Садира защищают Тир изнутри, например, от Тихиана. Мы же с тобой должны справиться с опасностью извне — с врагами вроде Маетана и урикитов.

Ниива повернулась к мулу.

— Рикус, — начала она, и в ее зеленых глазах загорелась надежда, — Что ты хочешь этим сказать?

Такое выражение лица у своей партнерши мул видел и раньше. И теперь чувствовал себя так же неуютно, как и тогда.

— Я не совсем тебя понял, — протянул он, догадываясь, что Ниива усмотрела в его словах больше, чем он в них вкладывал.

— Давай я тебе помогу, — предложила женщина, глядя мулу прямо в глаза. — Ты хочешь сказать, что наконец-то сделал выбор между мной и Садирой?

Рикус отвел глаза. Он мог только гадать, каким образом разговор о его судьбе превратился в допрос на его самую нелюбимую и болезненную тему. С того дня, как они убили Калака, Ниива донимала Рикуса, чтобы он прекратил любовную связь с Садирой. Она утверждала, что теперь, когда они свободны, настало время подумать о будущем и вверить свои сердца друг другу. Рикусу все это, однако, весьма напоминало карцер. Он любил Нииву, но расставаться даже с каплей завоеванной свободы ему вовсе не улыбалось… Особенно если при этом надо отказаться от Садиры.

— Просто скажи: да или нет, — не услышав ответа, сказала женщина.

— Как тут можно…

— Да или нет, Рикус.

— Нет, я не сделал выбора, — ответил мул.

— Я возвращаюсь в лагерь, — Ниива встала и плотнее запахнулась в накидку. — Посиди тут один, поразмышляй о своем предназначении.

Подхватив с земли свой тяжелый боевой топор, она быстро пошла обратно к бивуаку легиона. Сгущались сумерки, и ничего не видевшая в темноте Ниива спотыкалась на каждом шагу. Но это ее не остановило. Вполголоса ругая Рикуса, словно это он был виноват в окутавшем пустыню мраке, женщина, не разбирая дороги, спешила к лагерю.

— Подожди, Ниива! — закричал Рикус, застегивая Пояс Ранга. — Если ты сломаешь ногу, то задержишь продвижение всей армии!

В ответ он услышал только разухабистую ругань.

Рикус подобрал меч и двинулся было за своей партнершей, но внезапно замер. Вместо хлопанья крыльев и шелеста змеиной чешуи по камням — тишина. Только еле слышные посвистывания и пощелкивания. Странные звуки. Если бы не Кара Ркарда, Рикус никогда бы их не услышал.

— Стой, Ниива, — зашипел мул, устремляясь в погоню.

— Это еще зачем?

— Там кто-то есть! — ответил мул.

Ниива замерла, подняв свой топор.

— Надеюсь, ты не хитришь со мной?

— Нет, — заверил ее гладиатор.

Встав рядом с женщиной, он пристально вглядывался в сумрак, пытаясь заметить какое-либо движение. Но кругом — только неподвижный песок, тут и там утыканный столь же неподвижными камнями. И зрение гнома сейчас не могло помочь. Только что скрывшееся за кольцевыми горами солнце оставило в небе красную полосу заката. Слишком темно для человека и слишком светло для гнома.

— Они где-то между нами и лагерем, — прошептал мул, беря Нииву за руку.

— Кто «они»? — спросила она, сбрасывая с плеч накидку.

— Не знаю, — покачал головой мул, — я слышу их с помощью Кары, но пока не вижу.

Внезапно посвистывание и пощелкивание смолкли.

Рикус чертыхнулся.

— Приготовься, — сказал он, решив больше не шептаться.

Они начали понемногу отступать, и вскоре вернулись на вершину холма, где собирались провести ночь.

— Может, это стая диких трикринов? — предположила девушка.

В отличие от К'крика, большинство трикринов не знали цивилизации. День и ночь они рыскали по пустыне в поисках добычи. Порой, в особо голодную пору, они не брезговали и разумными созданиями.

Мул вертел головой, но ничего не мог разглядеть. Цвета смешались, однако поблизости он не видел ничего большого и угловатого, вроде трикрина.

— Вряд ли это они, — засомневался Рикус.

Мул еще не договорил, когда его усиленный волшебным мечом слух уловил шорох песка у них за спиной. Стукнулись друг о друга сдвинувшиеся под чьей-то ногой камни. Мул круто повернулся и успел заметить, как маленький трехфутовый человечек нырнул в тень под большим камнем. Страх железной лапой жал сердце.

— Хафлинги, — прошептал он.

— Лучше бы ты сказал трикрины, — отозвалась Ниива. Она мгновение помолчала и добавила. — Если я упаду, не дай им меня съесть… во всяком случае, живой.