Фантастика 2025-47 - Дмитрий Ясный

так удачно. Ядро полетело прямо. Ударило лишь одного вола. Правда, превратило половину его тела в кровавое месиво, из которого торчат осколки костей. Однако турки быстро отстегнули его от упряжки. Принялись изо всех сил хлестать оставшееся животное. Его лупили плетьми. Тыкали острыми палками. Кололи в бока саблями и кинжалами. И довели до полного исступления. Несчастный вол рванулся изо всех сил. Его постромки натянулись. Дерево частокола затрещало. И не выдержало.

Сразу два бревна сломались посередине. Как раз там, где турки вбили крючья. Обломки потащил за собой оставшийся в живых вол. А в пролом ринулись беспорядочной толпой турки.

— Двойной заряд картечи, — спокойно скомандовал Башуткин, хотя враги были уже в считанных саженях от него. Казаки быстро забили в ствол орудия два картечных картуза, наполненных свинцовой сечкой. — Огонь! — И пушка выплюнула свой смертоносный заряд прямо в лица бегущим туркам.

Если шрапнель и пулеметные очереди — это страшно, то двойной заряд картечи — просто чудовищно. Первые ряды турок просто перестали существовать. Потом, когда трупы выкидывали за стены крепости, невозможно было разобрать порой где чьи останки. Так страшно посекло людей картечью. Но и тем, кто бежал следом, досталось очень сильно. Несколько десятков человек повалились на землю, словно под порывом ветра. Страшного ветра, несущего свинцовую сечку.

Драться нам с турками после этого пришлось в прямом смысле на телах. Если татары после битвы на Калке плясали и пировали на мертвых и живых русских воинах, то сейчас мы сошлись с врагом на посеченных картечью турках. Жуткое месиво под ногами то и дело издавало неприятные чавкающие звуки. Однако на них быстро перестали обращать внимание. Как и перестали прикидывать, куда бы поставить ногу. Под сапогами нашими и турецкими трещали чьи-то кости. Кричали раненые, по которым мы топтались. Одни трупы валились на другие.

Я орудовал тяжелым палашом. Стрелял из маузера, пока его магазин удручающе быстро не опустел. После этого оставалось положиться только на холодную сталь. Это был даже не бой, а какая-то свалка. Очень похоже на драку на конском рынке. Кругом враги — бей куда хочешь, не промажешь. С каждым врагом обменивались не более чем одним-двумя ударами. После чего, как правило, он валился на трупы турок.

Я не замечал мелких ранений. Уже после боя я насчитал их не меньше пяти. Но пока не снял пропитавшегося кровью мундира, то даже не понимал, что меня ранили.

Нас медленно, но верно теснили к орудию. Мы дрались, пытаясь сомкнуть строй. Но раз за разом туркам удавалось разделить бой на отдельные схватки. Все-таки донским казакам ближе конная рубка. В пешем строю они действовали не так ловко. А уж я-то и вовсе к таким вот свалкам не привык.

— В стороны! — раздалось из-за наших спин. Я едва узнал голос Башуткина. И бросился влево, понимая, что сейчас произойдет. Казаки не замедлили открыть орудию линию огня.

И вот тут меня едва не стошнило. Потому что наблюдать, как двойной заряд картечи превращает людей в окровавленные туши, вроде тех, что висят в мясницких лавках, это весьма сомнительное удовольствие. Особенно когда это происходит буквально перед твоим носом.

— Вперед! — закричал на нас есаул Булатов, вскидывая над головой окровавленную шашку. — Вышибем их из крепости!

Именно этот его крик заставил нас снова броситься в атаку. Ведь не только меня, но многих бывалых казаков залп двойным зарядом картечи загнал в ступор.

Мы бросились на замерших турок. Под ногами снова чавкало кошмарное кровавое месиво. Ударили в сабли. И турки дрогнули. А кто бы ни дрогнул после двух залпов картечью в упор?

Удивительно быстро мы оттеснили их за пролом. С башенки над воротами по туркам ударил «гочкисс». Следом Башуткин выкатил на позицию орудие.

И добавил третий залп картечью. Это обратило нападавших в паническое бегство на этом фланге.

Мы же остались стоять в проломе. Лишь немногие казаки опускались на колено прямо в кровавое месиво под ногами, которое уже никого не смущало. Они сдергивали с плеч карабины и стреляли в спину убегающим туркам. Я присоединился к ним. Сменив магазин в маузере, расстрелял его почти весь.

В центре, где турки так и не смогли проломить тараном ворота, и на другом фланге, враг отступал более организовано. Прикрываясь щитами и не допуская панического бегства.

Армия шерифа Али в тот день больше не пыталась атаковать нас.

Шериф Али вошел в дом, где лежал прямо на полу Салман-хади. Ни одной кровати подходящего размера для шейха курдов просто не нашлось. Но и на земле он, кажется, чувствовал себя вполне удобно. Лежа на верблюжьей попоне, которой обычно покрывал своего бактриана, шейх курдов тупо глядел в потолок. Казалось, он никак не отреагировал на появление шерифа Али. Пока тот не присел прямо на теплую еще землю рядом с ним.

— Завтра мы покончим с неверными в Месдже-де-Солейман, — произнес шериф Али. — Мы проломили стену в одном месте. Теперь я ударю туда — и ничто не остановит нас. Я сам поведу людей в атаку.

— Я буду с тобой, — прогудел шейх.

— Но твои раны? — удивился почти непритворно шериф Али.

— Я буду с тобой завтра, — повторил Салман-хади.

Шериф Али пожал плечами и поднялся с земли. Как бы то ни было, а именно на эти слова он рассчитывал. Без Салмана-хади завтра ему пришлось бы очень туго. Конечно, при таком численном перевесе, которым он располагал, шериф Али, скорее всего, взял бы рудник, но вряд ли завтра. Одного пролома все же недостаточно, как показал штурм. А сколько солдат останется в его армии после еще парочки неудачных атак, шериф Али предсказать не мог. И потери его были не только боевыми. Он понимал, что в эту ночь сбежит еще с десяток человек. А то больше. Награбив, пускай и довольно мало, в Месджеде-Солейман, редифы и курды темной ночью спешили покинуть армию. Слишком уж живы были в памяти многих пулеметные очереди в упор и картечь, словно чудовищная метла сметающая людей.

Захваченные у янычар пулеметы особой пользы не принесли. За стены их не протащить. А расстреливать толстые бревна частокола смысла не имело. Так что все должны были решить люди и сабли. А их у шерифа Али оставалось все меньше. Значит, нужно, чтобы завтра в бой пошел еще и страшный Хади. Пока он рядом, никто не посмеет покинуть поле боя без команды. Все слишком боятся его.

Мы собрались во внутреннем дворе нашей небольшой крепости примерно за час до рассвета. Все, кто пережил вчерашний штурм.