Берег холодных ветров - Веда Корнилова

- Нам отрадно знать, что Светлые Небеса направляют нас по простому, но чистому пути, доступному многим. Плохо то, что далеко не каждый желает понимать эти несложные истины... - привратница строго посмотрела на Мейларда. - Мать-настоятельница не любит ждать. Поторопитесь, а не то у нее еще много дел.

- Да, конечно...

У небольшого каменного дома привратница остановилась, и обернулась к молодым людям.

- Я сказала матери-настоятельнице, что ее спрашивают двое, но она сказала, что в первую очередь желает переговорить со своим родственником.

- Хорошо... - кивнул Мейлард. - Айлин, пока что подождите меня здесь.

- Вообще-то у меня нет ни желания, ни возможности бежать отсюда... - чуть усмехнулась та.

- Ну и замечательно.

Мейлард ушел, а Айлин, по-прежнему держа ребенка на руках, присела на небольшую скамейку возле дома настоятельницы. Привратница ушла, бросив сочувственный взгляд на молодую женщину, и та осталась сидеть, наблюдая за происходящим во дворе, хотя, говоря по чести, там не было ничего особенного, шла обычная жизнь, и монахини занимались хозяйственными делами, но вместе с тем то и дело посматривали на незнакомую молодую женщину, сидевшую с ребенком на руках. В их взглядах не было враждебности - тут привыкли к посетителям, что пришли в святую обитель за исцелением и добрым словом.

Прошло, наверное, не менее часа, когда из домика настоятельницы вышла невысокая щуплая монахиня, куда больше похожая на подростка, и обратилась к Айлин:

- Мать-настоятельница просит вас пожаловать к ней.

- Да, конечно... - Айлин встала, и, не выпуская из рук ребенка, вошла в распахнутую дверь, а худенькая монахиня направилась в сторону хозяйственных построек - похоже, мать-настоятельница отправила ее по каким-то своим делам.

Айлин оглядела внутреннее убранство домина. Ну, что сказать? Это жилище больше напоминало комнату аскета, чем женщины: вдоль стен стоят стеллажи с книгами, толстыми фолиантами, свитками и изображениями святых, простая кровать, застеленная серым покрывалом, несколько стульев, широкая скамья... Единственное, что выпадало из этой картины - глиняная ваза на прикроватном столике, в которой стояло несколько роз. Еще здесь пахло ладаном и целым букетом целебных трав.

Сама же настоятельница, сидящая в высоком резном кресле подле стола, заваленного бумагами, оказалась женщиной неопределенного возраста, которой с одинаковой легкостью можно дать как двадцать пять лет, так и пятьдесят пять. Да, бывают же такие лица! Безупречная осанка, невозмутимое лицо, янтарные четки в тонких красивых пальцах... А еще у нее и Мейларда были одинаковыми как разрез глаз, так и их цвет. Семейная черта, которую не утаить...

Что касается Мейларда, то он скромно сидел в стороне, и, раскрыв какую-то карту, что-то тщательно перерисовывал на большой лист бумаги. Глянув на парня, Айлин поняла, что тот словно самоустранился от беседы - разговаривайте, мол, между собой, а я пока буду заниматься своим делом.

- Положите ребенка на скамью... - даже не сказала, а приказала настоятельница сильным, хорошо поставленным голосом. - Сами сядьте напротив меня, и расскажите мне свою историю, а также то, при каких обстоятельствах вы познакомились с моим племянником.

- Так я уже все сказал! - возмутился, было, Мейлард, но настоятельница его перебила.

- И я это услышала... - женщина строго посмотрела на парня. - И хорошо запомнила все, что ты мне сказал. Но сейчас неплохо бы услышать и то, что скажет твоя спутница. Это не моя прихоть, просто перед принятием решения я должна составить полную картину произошедшего, а для этого желательно узнать мнение нескольких человек.

Голос у настоятельницы был властный, не терпящий возражений, и Айлин ничего не оставалось делать, как исполнить все, что та ей приказывает. Осторожно уложив на скамью по-прежнему ко всему безразличного ребенка, и держа его за руку, Айлин заговорила о своей семейной жизни и позорном разводе, о болезни Кириана, и о том, при каких обстоятельствах они встретили Мейларда, а также поведала, что произошло позже.

Рассказ молодой женщины подходил к концу, когда в дверь постучали, и на пороге появилась та самая невысокая монахиня, похожая на подростка.

- Мать-настоятельница, вы просили привести сестру Калию. Она ждет вашего разрешения войти.

- Дозволяю войти. Помоги ей, а не то с утра она себя плохо чувствовала.

Чуть скрипнула дверь, и все та же невысокая монахиня повернулась, чтоб помочь войти старой женщине в сером монашеском облачении. Надо сказать, что женщина, появившаяся в комнате настоятельницы, была не просто стара: тут подходило другое слово - дряхлая. Она с трудом могла передвигаться, одной рукой держась за палку, а другой опираясь на руку поддерживающей ее монахини.

- Мать настоятельница... - прошамкала она. - Я пришла на ваш зов так быстро, как только смогла.

- Сестра Калия, требуется ваша помощь. Вернее, я хотела сказать, что мне бы хотелось услышать ваше мнение насчет одной весьма неприятной истории. Посмотрите на этого ребенка и на эту женщину. Что вы о них можете сказать?

У старой монахини от этих слов почти что подогнулись ноги. Она в растерянности переводила взгляд выцветших глаз с Айлин на настоятельницу, и, кажется, была в полной растерянности, не понимая, что от нее требуется.

Затем старушка робко произнесла:

- Матушка, я уже много лет пытаюсь отмолить свои великие прегрешения, потому как осознаю всю тяжесть тех немыслимых проступков, которыми запятнала себя в тяге к мирским почестям и бессмысленной жажде золота... Сейчас я стремлюсь только к отпущению своих грехов, но по сей день мною сделано слишком мало, чтоб я могла спать спокойно.

- Сестра Калия, поверьте, я с должным уважением отношусь к вашему похвальному стремлению спасти свою душу молитвами, суровыми ограничениями и строгими постами... - настоятельница не сводила глаз с перепуганной монахини. - Много лет назад вы пришли к нам за помощью в страстном желании изменить свою жизнь. Помнится, тогда шла речь о терзающих вас муках совести и сожалении о напрасно потраченной жизни. С той поры вы находитесь под защитой этих стен, и я могу ставить в пример каждой из сестре ваше раскаяние и стремление к искреннему служению Светлым Небесам. Однако сейчас я обращаюсь к вам за советом. Этот ребенок и его мать - они также пришли в нашу обитель за помощью, однако, если верить словам этой женщины, тут все не так просто.

- Я... - старушка была испугана. - Мать-настоятельница, я молюсь днями и ночами в призрачной надежде на милость Светлых Небес. Понимаю, что я вряд ли смогу получить полное прощение, но мое раскаяние искренне! И я не хочу вспоминать о своей прежней жизни!