Плоды проклятого древа - Demonheart

меня не обратили особого внимания, и после доводов Виктора это бросилось в глаза. Имя Эгиды было на слуху, потому что именно он должен был возглавить Стражей. Стояк и Виста считались «тяжелой артиллерией», они обладали чрезвычайно мощными, хотя и неудобными в применении силами, плюс Виста была самой младшей. По годам, не по опыту. Сталкер… с ней тоже все понятно, в отделении Восток-Северо-Восток наблюдался нездоровый перекос в сторону парней, так что кроме нее посмотреть было и не на кого.

Что до меня… моя характеристика «технарь-6, подклассы контакт/эпицентр, специализация на медицинском оборудовании» оставалась неизменной. Ну почти, когда я закончил мантию, еще добавился движок-3. И в прессе я мелькнул ровно два раза – в день принятия присяги и когда схлестнулся с людьми Выверта. Причем во втором случае мое участие постарались всеми силами замять, даже памятная фотка быстро исчезла с сайтов. Меня знали врачи в больницах, знали пациенты, которым я помогал, завсегдатаи ПЛО – и все. Отчасти потому, что затмить Панацею в принципе было нереально. Отчасти…

Да, это было неприятно.

Напоминало времена, когда моя мать мешала с грязью любое мое достижение, чтобы я не возомнил о себе слишком много. Ума не приложу, как во мне еще осталась какая-то воля к действию.

В штаб-квартире было малолюдно, только Виста скучала за пультом, без интереса глядя за картинкой с уличных камер. Вид у нее был мрачный, и причин для дурного настроения у девочки было аж две.

Во-первых, ее не взяли в Мехико. Могло бы показаться странным, что 13-летняя школьница рвется в смертельную схватку, если не знать, что она эпицентр-9 и по меркам Стражей – настоящий ветеран. Ее силы действительно могли бы оказать существенное содействие, особенно в выжженной зоне, где не осталось людей. Однако руководство в лице директора Пиггот решило, что отправлять на убой ценный актив рановато.

Во-вторых, хотя мы все вернулись живыми, но встреча с Губителем не прошла бесследно. Острее всех это наверняка ощущал Рыцарь с его способностями к эмпатии, но Виста в равной мере общалась со всеми Стражами, кроме Сталкер, и подавленность Эгиды, Кид Вина и мою воспринимала как личную трагедию.

- Привет, - поздоровался я, когда подошел ближе. – Не оставляешь город без присмотра?

- А, привет, - она обернулась. – Скука одна. Даже злодеев не видно. По статистике, после атак Губителей обычно следует недолгое затишье. А потом скачок активности выше среднего. Пользуются тем, что герои гибнут, и остановить их некому.

- Злодеи составляют где-то половину сил, которые собираются против Губителей. Я так прикинул по тому, что видел в Мексике.

- А в среднем на одного героя три злодея. Так что пока один злодей помогает в битве, два сидят в сторонке и злобно хихикают, - она помолчала. – Тебе как, полегчало?

- Да не сказать чтобы… - я сел рядом с ней в свободное кресло. Потом откинул капюшон и снял маску. – Когда у тебя на руках умирает тот, кому ты пообещал спасение… не знаю, что есть хуже этого.

- Я слышала, что у любого врача есть персональное кладбище, - серьезного сказала Виста.

- Это касается врачей без сил. А когда ты технарь, и притаскиваешь с собой на поле боя свое изобретение, и громко требуешь, чтобы к тебе направляли пострадавших, а потом вот так лажаешь… это ужас. А потом одна их трех величайших людей на земле говорит тебе, что ты отлично справился – это уже не ужас. Это будто издевка.

- А правда, что Александрия сказала, что ждет твоего участия, когда Губители снова нападут?

Я кивнул.

- Да уж… я думала, Эгида врет. И ты пойдешь?

- Конечно. Я не справился в этот раз, но к следующему успею улучшить то, что имею, и сконструировать что-нибудь еще.

- А мне вот не дали помочь! – с неожиданной злостью крикнула она и пнула ногой стойку консоли. – Я могла бы замедлить Бегемота! Могла бы заслонить всех стеной от его атак! Завернула бы его в скрученное пространство, как в кулек – и он бы ничего не рушил, и никого не убивал! У меня нет никаких ограничений на масштабы проявления силы, мешают только живые люди!

- Мисси, не… - начал было я, но был тут же награжден свирепым взглядом.

- Я – Виста. От Мисси уже давно ничего не осталось, - сказала она с горечью, которую можно было ожидать от взрослой женщины, но не от девочки младше меня на два года. – Они все еще считают меня ребенком, хотя у меня опыта больше, чем у всех Стражей вместе взятых.

- Я хотел сказать, не торопись умирать. То, что мы все вернулись живыми – это чудо. Сорок процентов летальных потерь – это значит, что несколько прибывших команд были уничтожены полностью.

- Однако Стражей все же посылали.

- А ты глянь, кого отправили. Тех, кого не жалко. Кто доставляет проблемы. Эгида может выжить даже разорванным пополам или без головы. У Кид Вина почти нет прогресса. Призрачную Сталкер половина Стражей сама не прочь придушить во сне. Ну и я… без подробностей, но есть причины, по которым СКП вздохнет спокойно, если я вдруг скоропостижно скончаюсь.

- Это почему? Из-за того, что твои изобретения могут игнорировать эффект Мантона?

- И из-за этого тоже, - уклончиво ответил я.

- О, пока не забыла. Ты можешь проведать Кид Вина? Он что-то совсем расклеился. Еще хуже тебя, наверное.

- Он у себя?

- Ага, - Виста энергично закивала. – Кажется, он в мастерской насовсем поселиться решил.

Вот тут я ощутил жгучий стыд. Его участие в бою с Губителем тоже явно травмировало. Он работал в спасательной команде, и наверняка мирные жители гибли у него на глазах. Только в отличие от меня, он сразу направил все силы в работу, даже школу не прогуливал.

Правда, скромные результаты при таком усердии выглядели странно. Он довольно давно обрел силы, и трудился не меньше меня, но я не замечал в его изобретениях чего-то экстраординарного. При виде Алебарды Оруженийка или модуля Дракон поневоле испытываешь трепет, потому что как технарь понимаешь, насколько они совершенны. В моем «Лотосе», при всей недоработанности и несовершенстве, тоже была своя изюминка, как и в Изумрудном Мече. Схематично оборудование Кид Вина было простым, без уникальных черт, свойственных только ему. Будто он придерживался определенного шаблона, и не решался выйти за его рамки.

Что