Плоды проклятого древа - Demonheart

class="p1">Например, еще во вторник Оружейник лично(!) пришел в штаб-квартиру Стражей и попросил(!!!) антилучевую пушку. Хотя из чертежей я тайны не делал и, как положено, передал их СКП, но ему требовался именно рабочий образец. Причем даже не для себя, а для Дракон. Я не мог взять в толк, на кой черт самому крутому технарю в мире потребовалась мое, прямо скажем, далекое от совершенства устройство, о чем и сообщил своему-типа-как-наставнику. Тот, без тени своего обычного раздражения ответил, что Дракон хочет модифицировать технологию, вывести ее на макроуровень, чтобы нейтрализовывать радиоактивное заражение местности там, где Бегемот уже побывал. Когда-то этим с относительным успехом занимался Герой, но после его гибели десять лет назад никто так и не смог починить установку.

Пушку я конечно отдал, и был даже рад, что на какое-то время от нее избавился. При мысли о работе с «Лотосом» меня прошибал озноб. Я не мог заставить себя прикоснуться к нему, потому что каждая его деталь напоминала мне о той смеси страха, шока и обвинения, что стояла в глазах умирающих.

Хуже всего было то, что я не знал способа доработать «Лотос» до нужной степени. Потратив недели времени, я мог бы провести более тонкую настройку, изготовить более мощные процессоры, ускорить выполнение отдельных операций – но это бы увеличило эффективность на проценты. Если вместо каждого третьего будет умирать каждый четвертый – это приемлемо?

Для Александрии – возможно. Она сражалась с Губителями дольше, чем я жил на свете, каждые несколько месяцев. Для нее, сильнейшей и неуязвимой, смерти были просто статистикой, а мой «Лотос» - лишь способом вернуть в строй часть личного состава, чтобы в следующей битве было на пару процентов больше живой силы. Что звучит вдвойне цинично, потому что сама Александрия живой не была.

Когда мы разговаривали, я использовал на ней сквозное зрение. Не намеренно даже, рефлекторно, потому что делал это на протяжении последних часов. В полной мере увиденное я осознал лишь несколько дней спустя. Тело Александрии было мертво. Сокращалось сердце, текла кровь, но это выглядело симуляцией, потому что не было движения внутри клеток. В них не протекали окислительные процессы, они вообще были полностью статичны, словно заморожены во времени силой Стояка. Только небольшой участок мозга выглядел по-настоящему функционирующим.

Даже представить не могу, каким был ее триггер.

Александрия была полностью неуязвима для физических воздействий любой мощности, ее сила не поддавалась никаким измерениям. На свете было немало гор, в которых зияли сквозные отверстия, потому что она не сочла нужным облетать их. Я к тому, что никакая проблема, никакая угроза не может потребовать настолько ультимативных мер. Все силы, которые я видел до сих пор, выглядели достаточно… экономными. Даже у Лунга или Чистоты. Они давали ровно столько, чтобы парачеловек получил эффективный инструмент насилия. Инструмент, а не термоядерную бомбу.

Конечно, Александрия была не единственным обладателем ультимативных сил, но когда начал думать об этом, то заметил странную закономерность. Эйдолон, Легенда и Герой получили силы очень давно, буквально на заре эры паралюдей, и почти одновременно. С тех пор не появилось ни одного героя, сравнимого с ними по силе, и всего один злодей – печально известная Сибирь из Бойни №9. И судя по тому, что было известно о последней, она обладала теми же силами, что и Александрия, только еще более мощными, если это вообще возможно. Хотя она не имела способности к полету, но она в первом же бою лишила Александрию глаза и убила Героя, разорвав его пополам. Притом, что броня Героя была спроектирована выдерживать атаки Губителей – и действительно их выдерживала.

В этот момент я бы, наверное, все отдал за настоящую силу Умника, а не слабенький придаток к технарским способностям. У меня возникло ощущение, что я нащупал какую-то закономерность, сокрытую тайну. Но то были лишь смутные догадки, беспочвенные подозрения. Я попытался выбросить все из головы и сосредоточиться на текущих делах.

Предназначенные для Гезельшафта психотропы проскользнули словно мимоходом. Тридцать пять баллонов, каждый со своей вариацией кошмара наяву внутри. Пару месяцев назад я бы провозился с ними неделю, но сейчас управился за день. Может, моя сила улучшилась за это время, а может дело в том, что я производил эти психотропы с помощью самостоятельно созданного оборудования, а не смешивал в пробирках из хобби-магазина, и не из купленных в магазине компонентов, а комбинируя ранее синтезированные основы.

Как бы то ни было, Криг остался доволен. Он еще подозрительно улыбался, когда говорил, что Гезельшафт заинтересован в расширении сотрудничества. Они что, решили через меня окончательно решить еврейский (а заодно арабский, цыганский и т.д.) вопрос? Не, я мог бы создать токсин, реагирующий на определенные участки ДНК, смертельный для одного этноса и безвредный для прочих. Может… может даже прион, способный к размножению. Не сразу, потребуются эксперименты, и много подопытных. Только не помню, чтобы я подписывался на участие в геноциде. Дойдет до такого… блин, даже не знаю, что делать. Гезельшафт – не благотворительный фонд, в случае отказа без весомых причин легко организуют тет-а-тет со Святым Петром.

Хотя если они ограничатся только евреями или китайцами, то можно и попробовать.

А еще остаются Губители, которые никуда не делись, и ориентировочно во второй половине февраля снова нанесут удар. Когда это произойдет, я должен быть готов. Оставалась Симург, чья песня могла вернуться в любой момент, и я не мог ручаться, что никому не наврежу при этом. Когда я читал о событиях в Лозанне, практически уничтоживших Швейцарию как государство, у меня на голове от ужаса шевелились волосы. Что, если я в какой-то момент превращусь в такое же чудовище? Стоило закрыть глаза, как воображение рисовало мне себя, стоящего среди разодранных в клочья трупов.

Стражи. Герои Протектората. Злодеи Империи-88. Тео, Астер и Кайден Андерсы. Мои собственные родители. Кэсси…

Считалось, что жертв Симург излечить невозможно. Их ждало безрадостное, животное существование в карантинной зоне. Попытка побега из которых влекла за собой немедленную смерть. Даже не казнь, потому что казнят преступников, чья вина доказана, и у кого даже в последние часы есть определенные права – на исповедь, на плотную трапезу.

Бомбы Симург не считаются личностями. Их утилизируют.

Я должен найти способ противодействовать влиянию на разум. У Оружейника были наработки по противотелепатической защите, я постоянно общаюсь с двумя кейпами-Властелинами и сам кое-что могу. Я должен справиться с этой задачей, чего бы это ни стоило. Просто чтобы просто остаться собой.

Я плавно приземлился перед офисом СКП.

На