Далекие странники (перевод новеллы) - Тяньтянь Сяо

Вскоре мальчик заметил, что вдоль тропы стали всё чаще попадаться останки животных. Зловещая атмосфера, витавшая в лесу, наконец накрыла и Чжан Чэнлина. Пройдя ещё несколько шагов, парнишка увидел обезглавленные человеческие скелеты и напугался до дрожи.

— Шифу, почему тот, кого мы ищем, живёт среди такой жути? — срывающимся голосом спросил Чжан Чэнлин.

— Откуда мне знать? Все люди разные.

Мальчик боязливо перешагнул попавшуюся под ноги бедренную кость и не удержался от нового вопроса: 

— Это место скрыто в глуши и так напичкано ловушками, что сердце всё время ёкает! Что, если хозяин всего этого выйдет из дома и случайно заблудится? Это ещё хуже, чем ставить мышеловки под собственную кровать!

— Ставить под собственную кровать мышеловки? — заинтригованно переспросил Чжоу Цзышу. 

— Когда я был маленьким, в моей комнате завелись мыши, — простодушно объяснил Чжан Чэнлин. — Их никому не удавалось поймать, поэтому перед сном я поставил под кровать две мышеловки. Наутро я позабыл об этом и, поднявшись с постели, наступил в свои же ловушки. В итоге мышеловки сломали мне пальцы ног. 

Вэнь Кэсин прыснул в кулак. Чжоу Цзышу тяжко вздохнул и тут же придержал Чжан Чэнлина за ворот — увлёкшись воспоминаниями, мальчик чуть не оступился.

— Заткнись и смотри под ноги, если не хочешь лишиться жизни!

Чжан Чэнлин в страхе закусил губу, а Чжоу Цзышу хладнокровно продолжил:

 — Никогда не суди других по себе. Думаешь, в мире много таких умников, как ты? 

Вэнь Кэсин присоединился к наставлениям в своей мягкой и терпеливой манере:

— На самом деле, малыш, у людей не так много причин, чтобы прятаться. Либо человек подозревает, что его хотят убить, и выбирает укромное место, где враги до него не доберутся…

— Место вроде Долины призраков? — немедленно вклинился Чжоу Цзышу. 

Вэнь Кэсин бросил на него короткий взгляд:

— Да… Если тебе угодно.

Чжоу Цзышу воспользовался случаем, чтобы расспросить его подробнее:

— Какой же непростительный проступок перед небесами или смертными совершил Хозяин Долины, если у него не осталось другого выбора, кроме как скрыться на горе Фэнъя?

Вэнь Кэсин не возмутился против дерзкого допроса. 

— Ты имеешь в виду меня? Мой случай особый, — предупредил он хвастливо. — Я не совершил ничего плохого и оказался в Долине по неведению. По сей день удивляюсь, как такой хороший человек, как я, сумел столько лет прожить среди призраков! Подобно цветку лотоса, я тот, кто «из грязи выходит, но ею отнюдь не замаран, и, чистой рябью омытый, капризных причуд он не знает».[321]

Чжоу Цзышу хмыкнул, расценив эти слова как пустую браваду.

— А-Сюй, ты ранишь моё сердце, — печально сообщил Вэнь Кэсин. — Малыш, а ты как думаешь, я хороший?

Искусный мастер кунг-фу с мягким характером, рассказывающий к тому же увлекательные истории! Чжан Чэнлин трепетно восхищался этим старшим, чуть не падая ниц в благоговении. Даже не задумавшись, мальчик часто-часто закивал в ответ. Вэнь Кэсин был тронут. Он погладил Чжан Чэнлина по голове и глубоко вздохнул: 

— Дети всегда знают лучше. У них есть совесть, они отличают добро от зла и запоминают хорошее отношение, в отличие от кое-кого… Увы.

Чжоу Цзышу хранил молчание. Гао Чун, возглавлявший «благородных воинов», или он сам, руководивший группой убийц и шпионов, безусловно, отличались от Хозяина Долины призраков, хотя все они были лидерами. 

Гао Чуну достаточно было произнести слова «праведное дело для всех под небесами», чтобы его сторонники добровольно купились на приманку и сплочённо действовали ради достижения общей цели. 

Под крылом Тяньчуана объединились отчаянные люди, добровольно посвятившие жизни благу императора. Вся мощь престола поддерживала их верность делу. С момента создания Тяньчуана и до сих пор ни один человек, кроме Чжоу Цзышу, не осмелился бросить вызов императорской власти.

Долина призраков была последним пристанищем беглецов на этом свете. Подобно паукам в банке, они уничтожали соперников, так как это было единственным способом выжить. Тысячи озлобленных душ должны были умереть, чтобы остался кто-то один. Ни о праведности, ни о верности в Долине никто не вспоминал — там выживал сильнейший. Самый хитрый и жестокий поглощал остальных и становился легендарным королём ядов гу, получая шанс выкарабкаться на свет.[322] Вэнь Кэсин умел притворяться. Иногда даже Чжоу Цзышу воспринимал его как обычного беззаботного болтуна.

Тем временем самый могущественный из призраков продолжал объяснять Чжан Чэнлину: 

— Помимо страха быть пойманным, есть ещё один повод прятаться от других — это скорбь. Кто угодно может похоронить себя заживо в подобном месте, если поймёт, что больше не увидит того, на кого всегда хотел бы смотреть. В уединении проще придаваться самообману, оправдывая отсутствие дорогого человека тем, что тот попросту не нашёл дорогу, — Вэнь Кэсин легонько вздохнул и продолжил: — Кто знает! Если твоего шифу больше не будет рядом, возможно, я тоже захочу спрятаться от людей. Иначе с каждым выходом на улицу я буду видеть множество красавцев только для того, чтобы раз за разом сознавать — единственного, кого желает моё сердце, среди них уже не найти. Это даже звучит печально.

— Вроде, раньше ты говорил, что хочешь жить и умереть со мной, — беззлобно пошутил Чжоу Цзышу. 

— Говорил, но ты не поверил, — Вэнь Кэсин тоже улыбнулся.

— Прямо как… Как Юй Боя, разбивший гуцинь? — вмешался Чжан Чэнлин.[323]

Лица обоих мужчин погрустнели. Чжан Чэнлин посмотрел сначала на одного, потом на другого, пытаясь понять, чем расстроил их. Немного спустя Вэнь Кэсин тихо произнёс:

— «В мире не осталось никого, кто поймёт «Высокие горы» и «Бегущие воды», так для кого мне теперь играть?» Это близко к правде… Но не вся правда,[324] — он посмотрел на Чжоу Цзышу, но тот отвёл взгляд.

Вэнь Кэсин больше ничего не прибавил и в молчании продолжил следовать по пятам Е Байи. Неожиданно тот споткнулся и замер, вслушиваясь в окружающую тишину. Подняв руку, Е Байи дал знак остальным не двигаться и шёпотом приказал: 

— Тихо! 

Чжоу Цзышу крепко схватил за руку Чжан Чэнлина. Сразу же после этого все четверо одновременно посмотрели под ноги. Земля дрожала, а в воздухе нарастало непонятное жужжание. Вэнь Кэсин кинул на Чжоу Цзышу меланхоличный взгляд, означавший: «Я предупреждал, что не стоит доверяться обжоре, но ты меня не послушал».

 

У Чжоу Цзышу не хватило времени на ответный сигнал, потому что в следующий миг земля содрогнулась от взрыва. Мощная волна энергии катилась