Император Терний - Марк Лоуренс

— Последняя и главная причина, — сказал он, — это необходимость привить дисциплину. Уроки боя на мечах тоже могут со временем помочь, но пока что я не вижу результата. Чтобы стать бойцом на палках, нужна гармония ума и тела.

Я лежал в глубине двора Лектерн, переводя дыхание и нянча ушибы.

— Кто учил вас, наставник? Как это у вас так получается?

— Еще раз!

И он налетел на меня, ясеневая палка мелькала, сливаясь в единое пятно.

Я перекатился туда-сюда — но не избежал ударов.

— Ой! — Пытался блокировать — и в итоге мне разбили пальцы. — Ох!

Пытался встать — и тупой конец палки ткнулся мне под кадык.

— Я учился у мастеров в Линге, при дворе, где мой отец был царским наставником. Мы с моим братом Лунтаром тренировались вместе много лет. Это учение Ли, сохранившееся с тех времен, когда Тысяча Солнц еще не поднялась над городом Пекин.

Я принял стойку, сунул жезл из железного дерева под мышку и подозвал Оннала жестом — просто согнув пальцы, как меня столько раз подзывал Лундист.

51

ИСТОРИЯ ЧЕЛЛЫ

Тантос отвел тело Кая от свежеумерших гвардейцев к имперским воротам. Челле казалось, что выстроить такие ворота и держать их открытыми — глупость. Если сейчас они были открыты, их вообще хоть когда-то закрывали?

Тела начали подниматься, неловко, подергиваясь, словно их тянули невидимые нити, теперь ими владели лишь самые низменные инстинкты их владельцев, только их грехи. Нежить не жалела своих сил, Мертвый Король приказал — и это был закон.

— Подержи ворота, — тихо сказала Челла.

Тантос обернулся и уставился на нее, его взгляд был подобен прикосновению скорби, неутолимой, нестерпимой. Это создание заставило ее чувствовать себя так, будто она потеряла ребенка, единым взглядом. Каково же вместить его в свою плоть?

Кай рухнул, когда Тантос выскользнул из него, высвободился единым движением, мерцая красным. Мгновение — и нежить была повсюду, растворилась в тени большого входа, поселилась в пустых пространствах. Лишь отважнейшие из людей рискнули бы войти туда из вечерних сумерек, и нечто большее, чем смелость, понадобилось бы, чтобы снова выйти наружу. По крайней мере, живым.

Челла сняла шнурок с шеи. Черный сосуд на нем висел у ее сердца половину пути, затаился, как паук, на долгие часы, и подскакивал, пока Йорг Анкрат овладевал ею. Она поспешила к Каю и по капле вылила содержимое ему в рот. Он блевал и смотрел на нее невидящими глазами. В сосуде была сукровица из окованной свинцом гробницы. Посланник Мертвого Короля нагнал ее на дороге возле Тироля. Трех коней загнал он, покуда скакал из Крата. Он не сказал ей, чья могила была осквернена, но Челла знала.

— Тебе следовало научиться летать. Взял бы с собой это хорошенькое ничтожество, Кай.

Она выплюнула эти слова, силясь возненавидеть его.

Зелье Мертвого Короля действовало быстро. Кай перестал задыхаться. Во взгляде появилась осмысленность. То, что в последний раз смотрело на Челлу глазами Артура Элгина, теперь взирало на нее из тела Кая. Мертвый Король был в состоянии завладеть практически любым телом, но не мог при этом проявить всю мощь. Ему требовалось некоторое время, чтобы приноровиться и дать мертвому достаточно силы и вершить любые ужасы по его воле. Однако некромант, должным образом подготовленный, был более крепким и подходящим обиталищем. И содержимое сосуда ускорило процесс сверх меры.

— Это дворец?

Он сел.

Когда ты среди нежити, трудно представить, что может быть хуже. Так вот, Мертвый Король еще хуже. Челла пыталась заговорить, но слова не шли из ее пересохшего рта.

Мертвый Король проигнорировал ее молчание. Вместо этого он принялся гнуть конечности Кая, сжимать пальцы в кулаки, заставил его лицо оскалиться, как череп.

— Это хорошо. Очень хорошо. — Он встал. — Я здесь в своей силе. Смерть в жизни. — Снова улыбка, полная внезапной нечестивой радости. — Больше! Больше, чем в моей силе! — Его голос был тих, но резал слух. — Я воссоздан. Я снова обрел тело. Я больше.

Повсюду закопошились мертвые. Сердца гвардейцев бились с нездоровым пылом, они принадлежали уже не тем расхлябанным созданиям, но существам более сильным, подобно быстрым мертвецам болот Кантанлонии. Работа, которая отняла бы у нее не один месяц, была здесь завершена за считаные секунды по воле ее господина.

На миг ликование Мертвого Короля коснулось и ее. Мощь, источаемая им, потрясала и страшила. Но радость покинула его быстрее, чем пришла, оставив лишь мрачную сосредоточенность.

— Вперед. — Мертвый Король встал. — Они внутри, и я возьму все?

Челла кивнула. Вокруг него витал ужас, смесь боли и утраты, предательства всего, что дорого. Она никогда прежде не видела, как он зверствует, никогда не слышала о деяниях более злых, чем уничтожение тех, кто ему противился, и все же знала без сомнения, что он — худший из них.

— Немедленно.

Это слово ранило ее. Она повиновалась без промедления и шагнула в широко распахнутые ворота, Мертвый Король за ней, и еще более двух сотен мертвых в золотой броне, с сияющими глазами, подгоняемые голодом Мертвого Короля.

— Пора, — сказал Мертвый Король ртом Кая. — Посетим Конгрессию. Убей голову — и тело твое. Мое.

52

— Откройте дверь.

Я мгновенно вышел.

— Закройте.

Сталь рухнула вниз у меня за спиной.

Правители множества народов столпились вокруг меня. Я сменил окровавленный плащ, вытер жезл из железного дерева и спрятал его в рукаве — от локтя до запястья. Теперь я был готов ответить на их вопросы.

— Где Костос Портико?

— Что там произошло?

— Как работают двери?

Десятки правителей, все скопом, кто рассержен, кто разгневан, кто просто в ярости.

— Свет надо мной.

И высоко над нами померкло созвездие Зодчих, все лампы, кроме маленького ярко светящегося пятна надо мной.

Это заставило их заткнуться.

Я вышел в середину зала, и свет последовал за мной, светящееся пятно двигалось по полу и потолку. В тени у помоста скорчился Горгот, прижав пальцы к камням пола. Два быстрых прыжка — и я сел на трон, дал жезлу выскользнуть из рукава и положил его на колени.

В тот момент, когда я сел, чары разрушились. Поднялся гневный ропот. В конце концов, это были монархи.

— Костос мертв, — сказал я, и Сотня умолкла, чтобы выслушать меня. — Его голос переходит к его советникам. Советники мертвы. И его знаменосцы тоже.

— Убийца! — Царь Молион все еще держался за сломанный палец.

— Неоднократный, — согласился я. — Но никто не видел того, что произошло в Римской комнате, даже Гвардия. Разумеется, будет расследование, меня, наверное, подвергнут допросу, созовут имперский суд. Однако это случится не сегодня. Это Конгрессия, господа, и нам надо решать дела государственной важности.