Хаос и порядок. Прыжок в безумие - Стивен Дональдсон

Он вздрогнул и пожал плечами.

– Уорден Диос.

Наверное, в душе Энгус снова кричал: «Я не твой сын!»

– Насколько мне известно, он единственный.

«Я не твой недоделанный сын!»

– Но он не просил меня объяснять этот метод. И он обещал, что не расскажет о нем никому другому. Слишком опасно. Диос назвал это самоубийством.

Самоубийством? Морн замерла, словно попала в зону затишья между одной волной озноба и другой. Эта игра – эта передача приоритетных кодов, позволявшая ей и Дэйвису принимать критически важные решения, – была задумана Уорденом Диосом. Но данный ход был нацелен не на Хэши Лебуола И не на Мин Доннер. Будучи его подчиненными, они не обладали достаточной властью, чтобы угрожать ему. В человеческом космосе существовала только одна адекватная сила. И только Холт Фэснер мог уничтожить главу полиции Концерна.

Морн лишь недавно перестала использовать зонный имплантат. Продолжительный прием каталепсора отсрочил ломку. Однако кризис уже надвигался; уже погружал свои когти в нервы, вызывая озноб и раздражительность.

Итак, Уорден Диос передал Дэйвису контроль над киборгом. Зачем? Что он хотел от ее сына? Какого поступка он ожидал? И как это могло спасти его от Дракона? Неужели он считал, что Морн и Дэйвис найдут в себе силы и выдержат новые испытания?

Дэйвис оттолкнулся от перил и подлетел к ней. Схватив Морн за плечи, он увлек ее назад – подальше от Энгуса. Она напряглась, пытаясь разорвать его объятия. Сын склонил к ней лицо, пугая сходством с Термопайлом.

– Морн, я должен повториться.

Он говорил тихим шепотом, похожим на шипенье воздуха в пробитом корабельном корпусе.

– Все эти темы действительно важны, но не здесь и не для нас. Мы не знаем, на чьей стороне оказались. Нам неизвестно, чья это игра и что от нас хотят. Забудь о своих вопросах. Зачем нам чужая головная боль? Наша проблема – Ник Саккорсо. Мы должны подготовиться к сражению с ним. Он может вернуться в любое время. Что если он усадит Вектора за работу, а сам решит дождаться результатов на «Трубе»? Что, если Ник захочет поиграть с нами в мерзкие игры? Мы должны быть готовы ко всему, иначе он застанет нас врасплох.

Его пальцы впились в плечи Морн – возможно, он думал, что это уменьшит ее озноб.

– Если ты не в силах командовать Энгусом, – настаивал он, – я могу взять координацию действий на себя. Но нам нужно торопиться.

Энгус молчал. Очевидно, он понял, что его просьба останется безответной. Пот блестел на его висках. Руки безвольно свисали по бокам. Он стоял неподвижно перед Морн, ожидая ее последнего слова.

Она могла дать ему свободу. Она могла избавить его от мук.

Всю свою жизнь Морн училась сдерживать недовольство. Долгое время она обвиняла родителей в том, что из-за службы в полиции они уделяли ей мало внимания. Наверное, поэтому в детстве и юности она никогда не прощала себя. Когда ее мать умерла, спасая свой корабль от «Потрошителя», Морн поклялась стать копом. Она надеялась выплеснуть вовне безответную обиду и тем самым снять с себя вину. Но это решение оказалось неверным. Ее гравитационная болезнь уничтожила «Повелителя звезд». На подсознательном уровне – за гранью причины и логики – вина Морн была подтверждена. «Повелитель звезд» погиб из-за того, что она не простила родителей. Это стало источником ее гравитационной болезни, трещиной в мозгу. Обремененная старой обидой, она погубила свою семью.

Затем появился Энгус: воплощение и апофеоз заслуженного наказания. Морн обратила свое недовольство против себя. После того вреда, который был вызван ею, она не представляла другого выхода из затруднений, как только бегство с Рудной станции, торг с Термопайлом за пульт зонного имплантата и лживая поддержка эгоистичных иллюзий Ника. Наказывая себя, она пренебрегла спасением.

Однако Дэйвис изменил ее. Рождение ребенка заставило Морн отступить от самобичевания и взглянуть на другие, более важные вопросы. Вектор рассказал ей о коррупции копов. Эта информация ужаснула ее. Но чем запрет проекта «Интертеха» отличался от пристрастия Морн к «черной коробочке»? От того, как она использовала зонный имплантат против себя и Ника? Фактически ничем! Если она хотела, чтобы судьба ее сына была лучше, чем у Ника или Энгуса, ей следовало научиться нести ответственность за свои решения.

«Ты мой сын, – как-то сказала она Дэйвису. – Для меня ты второй по важности элемент Вселенной. Но первой была и будет цель: не предать мою человеческую сущность». Чуть позже, когда Дэйвис хотел закрыть шлюз и оставить Ника на планетоиде, она сказала ему: «Я коп. И отныне я собираюсь быть хорошим копом. Мы не будем поступать так низко».

Какие сантименты! Но они превратятся в ложь, если она не будет следовать им – в том числе и теперь, когда эти убеждения предполагали освобождение Энгуса…

Хмурясь от досады, Морн повернулась к нему и спросила:

– Почему мы должны помогать тебе? Дэйвис прав. Ты будешь работать на нас. Мы устроим засаду и справимся с Ником, не подвергая тебя опасности. Ты станешь исполнителем нашей воли, и нам не нужно будет бояться твоего предательства.

Это предполагало изощренную форму рабства. Используя его как инструмент, они уподобились бы Уордену Диосу и Саккорсо. Возможно, их отношение к киборгу было бы менее грубым или более мягким, но Энгус превратился бы в инструмент – в неодушевленный предмет.

– Почему я должна считать, что в твоей компании мы будем в безопасности?

– Морн! – запротестовал Дэйвис.

Юноша встряхнул ее за плечи. Она не обратила на это внимания. Ее взгляд был прикован к Термопайлу. Морн ожидала его ответа.

– Я мог бы остановить тебя, – произнес он после крика Дэйвиса. – Но я не сделал этого.

Враждебность исчезла с его лица. Осталась только просьба: обнаженная и чистая.

– Ерунда! – крикнул Дэйвис. – Ты не мог остановить ее!

Оттолкнув Морн в сторону, он развернулся к Энгусу.

– Ты проиграл. Ник обвел тебя вокруг пальца. Он обрубил все твои концы. Ты бы продал ему свою душу, чтобы остаться живым, но он не оставил тебе такого шанса. Вот почему ты отдал Морн пульт и позволил ей уйти…

Он взметнул кулаки в воздух.

– Ты просто ничего не мог сделать!

Энгус покачал головой. Он по-прежнему обращался к Морн.

– Я мог доказать, что меня подставили. Я знал о связях Ника со Службой безопасности. У меня были доказательства его незаконных сделок с Майлсом. Стоило мне сказать хотя бы слово, и Служба безопасности Рудной станции остановила бы вас – тебя и Саккорсо. Даже если бы они не поверили мне, им все равно пришлось бы начать расследование. Истина всплыла бы наружу, и Майлса взяли бы за задницу. Ты понимаешь, о чем я говорю? Чтобы сбавить срок, он продал бы вас. Меня бы тоже судили – хотя я мог бы сторговаться с ними. Но в любом случае тебе и Нику пришел бы конец. Однако я не сделал этого. Я отказался от защиты и позволил вам улететь. Я даже не стал спасать «Красотку».