Гарторикс. Перенос - Юлия Борисовна Идлис

этим пройдохой Шорпом. Шорп! – заорал прим так, что Халид вздрогнул, а несколько рабочих драков испуганно обернулись. – Тащи сюда свою тощую бригенскую задницу.

Иффи-фэй вылезла из гиросферы и встала чуть поодаль, не глядя на Халида и неловко склонив голову, как ребенок, у которого болит ухо.

– Хвала Старейшему, – произнес Халид, глядя на нее с беспокойством, хотя всё его сознание наполнилось влажным, горячим счастьем.

Иффи-фэй бросила испуганный взгляд на толстого прима и ничего не сказала. Счастье внутри Халида тут же сменилось холодной мятной воронкой.

– Что случилось? – спросил он ее, забыв про всякую конспирацию.

Иффи-фэй молча смотрела в землю. Халид перевел взгляд на прима, который откровенно наслаждался ситуацией.

– Давай скажи ему, – наконец прошепелявил он, хлопнув Иффи-фэй по спине хвостом.

– Ставки растут, – тихо сказала Иффи-фэй, не поднимая глаз. – А никакой информации так и нет. Они думают, что ты тянешь время, чтобы спасти своего любимчика.

Это о нем говорят, внезапно понял Эштон. Еще пара побед на Арене – и ставки против него станут «им» не по карману.

– Давай, Шорп, – прим хлопнул хвостом посильнее, и Иффи-фэй охнула: это уже напоминало удар хлыста. – Не тяни, скажи ему всё до конца.

– Они думают, – прошелестела она, упорно глядя себе под ноги, – что ты пялишь его втихаря где-нибудь за бараками.

Прим расхохотался, разбрызгивая слюну. Угольно-черная кисточка на хвосте у Халида дернулась, лезвия нежно зазвенели. Услышав звон, прим резко оборвал смех и кивнул в сторону гиросферы.

– Ладно, – сказал он, и Эштон почувствовал, как иссиня-черное сознание подобралось, словно хищник, готовый к прыжку. – Мы ж не затем приехали, чтоб оскорблять здешних хозяев, верно? Давай, Шорп, тащи наш подарок.

Иффи-фэй впервые за весь разговор подняла голову и взглянула прямо в глаза Халиду. В ее взгляде была какая-то мучительная просьба, но даже Эштон не смог разобрать, о чем она просила. Иффи-фэй повернулась и пошла к гиросфере. На сером затылке, чуть ниже основания черепа, где раньше светился серебристый чип Переноса, теперь заживал свежий бугристый шрам. Теплая охра вытекла из Халида, словно его сознание разом побледнело, став пепельно-серым.

Халид медленно повернулся к толстому приму.

– У нас был договор… – начал он срывающимся от ярости голосом.

– И мы его выполнили, – толстый прим лениво пожал плечами, но иссиня-черное сознание Доппеля внимательно следило за Халидом, готовое в любую секунду отразить удар. – Шорп жив. Просто он теперь смертный.

– Как… – у Халида перехватило дыхание. – Как это случилось?

– Соблазны свободной жизни, – притворно вздохнул прим. – У него в вещах нашли фрукт из тех, что были предназначены для Ангара.

– Кто нашел?

– Я. – Толстый прим взглянул на Халида с откровенной издевкой. – Шорп, конечно, всё отрицал, но с ворами на Периферии разговор короткий. За первое же подобное нарушение вырезают чип. Конечно, потом его могут вставить заново – но уже только в Банке Памяти, после проверки сознания. А то мало ли кто на самом деле шарится в этих дешевых гибридных тушках, да? – Прим пихнул Халида локтем в бок и захохотал.

Когтистые пальцы Халида сжались на рукояти парализатора. Иссиня-черное сознание заставило тушку прима переступить толстыми лапами, принимая более удобную для схватки позу…

Тут из гиросферы вылезла Иффи-фэй с небольшим свертком в руках. Не поднимая янтарных глаз, она отдала его Халиду и отошла, по-прежнему наклонив голову набок, – рубец после удаления чипа стягивал ей кожу на шее. Халид не глядя сунул сверток в чехол. Запах его сознания истончался на глазах, дрожа, как воздух над раскаленным песком.

– Откуда я знаю, что Шорп – это всё еще тот, о ком был договор? – выдавил он.

– Хочешь – найди ищейку, проверь, – усмехнулся толстый прим. – Если не доверяешь.

Иффи-фэй подняла глаза на Халида и тут же опустила снова. Халиду не нужна была никакая ищейка, чтобы узнать ее в любом теле, и Доппель, наблюдавший за ним сквозь красноватые глазки прима, прекрасно это понимал.

– Но можно поступить проще, – сказал он, делая шаг к Иффи-фэй и берясь за одну из тонких хитиновых лапок. – Если Шорп – это кто-то другой, так его и не жалко, правда?

Жирные когтистые пальцы с неожиданной силой сжались чуть выше среднего сочленения. Послышался хруст, и лапка бессильно повисла на обнажившихся сухожилиях.

Иффи-фэй дернулась, резко втянув в себя воздух, и закусила губу. Тоненькая струйка огненной крови потекла на подбородок.

Толстый прим не торопясь взялся за следующую…

– Нет! – сдавленно крикнул Халид, подавшись вперед. – Что надо сделать? Я всё сделаю, только… не надо.

Толстый прим подождал, прежде чем выпустить лапку Иффи-фэй, и с каждым мгновением ожидания запах сознания Халида становился всё более пустым и бесцветным. Эштону пришлось высунуть язык на всю длину, чтобы уловить остатки в пыльном нагретом воздухе.

– Сгинь, Шорп, – коротко приказал толстый прим, по-прежнему глядя на Халида, и, понизив голос, продолжал скороговоркой: – Накануне ближайшего выезда ты дашь ему яд гхиары. К выходу на Арену как раз подействует. Есть у него какая-нибудь любимая еда?

Халид молчал. Эштон затаил дыхание, глядя, как дрожат когтистые пальцы, лежащие на рукоятке парализатора. Охристый запах сознания понемногу возвращался к Халиду – неровными сгустками, как кровь из разбитого носа, заполняя его прежней спокойной уверенностью.

– Нари, – наконец произнес Халид. – Он любит личинки нари.

Выезд объявили через несколько дней. Помимо опытных бойцов вроде Эштона в нем должен был участвовать и молодняк, так что ворота в Ангар не закрывались ни утром, ни вечером, пропуская гиросферы с припасами.

В этой суматохе легко было затеряться, чтобы перехватить лишний кусок. Эштон привык ускользать из барака ближе к вечеру, когда Ролло, Халид или кто-то из их подельников отправлялся сортировать грузы, поступившие за день. Но в этот раз он затаился и просто ждал, урывая себе тощих птиц во время общих кормежек и питаясь неясной надеждой, которую сам не мог объяснить, – до тех пор, пока Халид не сказал ему, что с очередной поставкой Ангар получил несколько свежих личинок нари.

Следующий день был последним накануне выезда – а значит, действовать надо было уже сейчас.

Мастер Сейтсе жил где-то за пределами Ангара, приезжая то с утра, то после полудня. Обращаться к нему без запроса было строго запрещено – за это полагалось немедленное наказание. Прямой доступ был только у надсмотрщиков – и у тех, с кого он собственноручно снимал баллы. Например, у Восемнадцатого.

Надсмотрщики сновали по всей территории, но Эштон знал, что встретит Халида в середине дня в переходах между рабочими бараками.

Прим появился из-за угла как раз тогда, когда Эштон почувствовал острый соломенный запах за