Пять ночей. Вампирские рассказки - Николаос

— Не подходи ко мне… — прошептал Зак.

— Даже я не могу сделать это, не подходя.

— Тогда ничего не делай.

Демон остановился и взглянул на меня.

— Вы что-нибудь понимаете, Кэтрин?

Кошмар, он действовал на меня как детектор лжи. Я чувствовала, как мой рот сам открывается, и только с ужасом ждала, что за слова оттуда полезут. На Зака я не смотрела — жутко было.

— Да, он… Он… просто он не хочет, чтобы…

— Кэт!!! — рявкнул Зак, вложив в это все свои последние силы. Я вздрогнула, но на удивление этот вопль возымел действие — причем обратное тому, на которое он надеялся. Он вел себя как маленький ребенок, который не хочет пить горькое лекарство и не понимает, что смертельно болен. И если мы с Демоном единственные взрослые в этой комнате, то так тому и быть.

— Он боится, что его развезет, — сказала я наконец.

— Его что? — переспросил Демон.

— Развезет. Он давно вас не видел и он по-прежнему ваше дитя. А сейчас он не в том состоянии, чтобы контролировать…

— Я тебя убью, — прошептал Зак, почти касаясь головой пола. — Убью, клянусь…

Демон сделал шаг к нему и остановился, глядя сверху вниз.

— Нет, ну это надо? А то я твоих соплей не видал, большое дело! Значит, еще в прошлый раз — в семьдесят… или восемьдесят каком-то, в Нью-Йорке, когда мы виделись — ты мог избавиться от этого, но ни слова не сказал?

— Обошлось ведь…

— Повезло тебе тогда, вот и обошлось. Наверное, у нее просто был приступ или что-то еще… и ее откачали. Просто отдалили неизбежное. А сейчас все иначе. Миленький, неужели ты готов рискнуть собой из-за какого-то глупого гонора? Умирать в муках, но не показать слез?

— Я готов рискнуть, да, — ответил Зак мрачно, не поднимая головы. — Не прикасайся ко мне, Генри, прошу тебя. Я тебе запрещаю!

В этот момент тело его вскинулось от судороги, и он застонал, после чего, разозлившись на самого себя, двинул кулаками об пол в бессильной ярости.

— Больно, да? — спросил Демон с деланным сочувствием. — Ну терпи. Это только начало.

— Зак, да не будь ребенком! — не выдержала я. — Хватит упираться, ради бога!

Очень медленно Демон все же подошел к нему и опустился рядом на пол.

— Детеныш ты, Закери, — сказал он полуласково-полуснисходительно. — Такой еще детеныш… Я знаю, что ты крут. Кэтрин знает, что ты крут, правда ведь, Кэтрин? Все знают, что ты крут, миленький. А это всего лишь рефлексы, и к твоей личности они отношения не имеют. Кровь тянется к крови, она скучала и помнит меня, и это просто инстинкт. Это она станет плакать, а не ты. Ты тут вообще ни при чем.

Он сказал это прямо почти теми же словами, что и Энди Беркли. Значит ли это, что и другое, сказанное Энди, правда?..

Наконец Зак поднял голову, глядя на нас сквозь упавшие на лицо волосы. Глаза его были красными, несчастными и злыми. Не знаю, что он испытывал, но в этот момент он точно ненавидел нас обоих.

— Тише, детка, — едва слышно произнес Демон и положил ладони ему на плечи, будто боясь обжечь. — Тихонько, ну. Иди ко мне.

Зак уже не сопротивлялся, но и не помогал, его руки висели как плети. Демон закинул их себе за шею, затем легко приподнял его и прижал к себе. И только тогда руки Зака вдруг напряглись в объятии, и все тело приникло к нему с тем же отчаянием, как секунду назад прижималось к стене. Он всхлипнул и вжался лицом в изгиб шеи Демона, зажмурившись и замерев на насколько минут, пока тот осторожно гладил его спину. Проклятье блекло на глазах под его ладонями, убегало от них, концентрируясь в других местах и размываясь, будто нарисованное тушью, и оно уже не казалось таким четким и реальным.

— Все хорошо? — спросил Демон, перехватывая его поудобнее. — Дыши глубоко, миленький. Сейчас станет полегче.

— Легче? — Зак издал короткий, почти истерический смешок ему в шею. — Этого я и боялся.

— Чего именно?

— Искушения провести всю оставшуюся жизнь, прилипнув к тебе, как старая жвачка…

— Искушение — это когда тебе предлагают, — сказал Демон назидательно. — А я не предлагаю и не позволю, так что расслабься и лечись. Лучше тебе?

— Ага. Но я бы и сам справился.

— А как же.

Мне нужно было пойти и вымыть пол в прихожей, но вместо этого я сидела и смотрела. Я смотрела на них, чувствуя тепло в кончиках пальцев и покалывание в корнях волос. И это были не просто нервы. Похоже, я снова чувствовала то, чего не должна была, но сейчас мне некогда было думать об этом. Ну не то чтобы некогда. Просто очень приятное это было ощущение.

— Ну что, уже рыдаешь? — Голос Демона звучал иронично, хотя и очень мягко. Зак слегка дернулся, будто попытался оттолкнуться, но в результате только обнял его еще крепче. И хотя пальцы все еще дрожали, хватка уже не казалась такой истерической.

— Не дождетесь.

— Вот видишь, миленький, я же говорил, что ты крут. В следующий раз слушай старших — вы согласны, Кэтрин?

Я улыбнулась, мимо воли, даже того не заметив, и кивнула.

— Прекрати называть меня миленьким…

— Это просто слово-паразит. Хотя ты и вправду миленький, Кэтрин не даст соврать.

Я улыбнулась снова.

— И прекрати говорить с ней! Будто она…

Зак оборвал фразу, ткнувшись ему в плечо. И Демон промолчал тоже. А я? — у меня только губы дрогнули, но улыбаться я не перестала.

Будто она нам ровня… Ясно, что он хотел сказать, — что Демон вовсе не ко мне лично обращается, и ему глубоко наплевать, кто сейчас в этой комнате. Он говорил бы так с любым, просто для связки слов. Но думать об этом мне не хотелось. Это была приятная иллюзия, будто я кому-то нужна и кому-то интересно мое мнение. Кроме всего я отдаю себе отчет, как жалко все это звучит, что бы кто ни подумал. Нет у меня иллюзий. Нету.

Просто сделаю вид, что не поняла.

Они сидели так минут пятнадцать, потом Демон попытался отстраниться. Это оказалось не так просто — хотя оба прилагали усилия, тело Зака было на сто процентов против.

— Ладно, ладно, — Демон оставил попытки, поглаживая его по спине. — Я просто хотел посмотреть. Тогда гляньте вы, Кэтрин, что там?

Я посмотрела на спину Зака — она казалась практически чистой, не считая еле видных сероватых подтеков.

— По-моему, все получается.

— Вот и славно. У вас есть нож?

На этом слове Зак вскинулся — так, что отстраниться все же удалось. Он поспешно уперся Демону в плечи, чтобы снова не прилипнуть.

— Зачем тебе нож?

— Я думал, ты не захочешь кусаться… или что-то еще.

— Я… — он с трудом сглотнул. Разговаривать, сидя у Демона на коленях и обнимая его руками и ногами, оказалось не так уж легко. — Я вообще не хочу. Мне не надо.