Подземелье - Ваня Мордорский

Похоже, дорога и случившиеся события вымотали его очень сильно. Зур’дах сел неподалеку, пытаясь как-то переварить увиденное. Осознать.

Произошло что-то из ряда вон выходящее, однако детский мозг еще не представлял масштаба трагедии. И это было к лучшему.

Гоблиненок несколько раз вспоминал разлетевшихся на тысячи кусочков гоблинов. Их просто не стало в один миг! Раздавили, как он сам бывало давил муравьев. Без сожалений, без эмоций.

Возможно, будь в пещере его мама, он бы испытал самый настоящий шок, но мама стала горсткой пепла и воспоминаниями. Тогда у него болело все внутри — сейчас нет. Из-за включившихся глаз, он увидел смерти медленно и подробно, словно несколько мгновений растянулись по времени,

Сейчас кровь внутри него молчала. Может потому, что Зур’дах просто сидел и не испытывал тех эмоций, того страха, который спровоцировал ее перед тем, как все началось. Сейчас он испытывал только усталость от бега.

Дети-изгои один за другим подходили к Источнику и начинали играться с водой. Никто им ничего не запрещал, никто их не останавливал. Зур’дах и сам запустил ладони в прохладную воду, расслабляясь.

Все дети пытались инстинктивно скрыть охватившее их волнение, которое во время остановки лишь усилилось. Пока они шли сюда, бежали а потом останавливались — времени думать о произошедшем не было — теперь же все начали вспоминать и понимать.

Через десяток мгновений, гоблиненок отошел от Источника и прошелся по пещере. Он был тут уже один раз. Недавно. Мама брала его с собой. Вспомнив, как именно они тут ходили, прошлись вдоль Источника, набрали воды, и медленно возвращались обратно, в пещеру, он увидел мать как живую. От резкого и болезненного воспоминания о маме, чуть не потекли предательские слезы, но он сдержался.

Не сейчас, — подумал он, пряча слезы внутри, — когда никто не увидит поплачу, сейчас еще нельзя.

Семь пар глаз следили за тем как он ходит, куда ходит, что делает…сейчас все следили друг за другом.

Гоблиненок просто прошелся вдоль стен, делая вид, будто там есть что-то интересное. Хотя даже обилие цветов, растущих на некоторых участках стены не могло его взволновать. Да и плескаться в воде погружаясь всем телом, у него не было никакого желания.

Немного пройдясь, он просто выглянул из пещеры наружу, в тоннель. Высунул голову и прислушался. Оттуда, из тоннеля, не доносилось ни звука. Царившую в тоннеле тишину нарушал только звонкий плеск Источника и передвижения малышни внутри.

— Не выходи! — негромко сказал ему Драмар, проснувшись.

Может он и не спал, следя за всеми с полузакрытыми глазами. Старик продолжал отдыхать привалившись к стене.

Предупреждать Зур’даха дополнительно было излишним. Он и сам не собирался выходить наружу, хотел только выглянуть, посмотреть, не изменилось ли что в тоннеле. Не появился ли кто? Может группка таких же выживших как и они.

Вздохнув, он вернулся и все же последовал примеру детей-изгоев, которые окунули ноги в Источник и теперь наслаждаясь небывалым ощущением обилия воды.

Кайра сидела вместе с изгоями с одной стороны, ближе к старику, а Саркх, мрачный и подавленный, с остальными детьми-Охотниками чуть дальше, с противоположной. Девочка тем временем гладила по волосам-косичкам Каю, и что-то успокаивающе приговаривала, хотя и у нее самой глаза были на мокром месте. Лишь чудом она удерживалась, чтобы не зареветь, но имея рядом кого-то еще беззащитнее себя, она не могла показать слабость, в ней будто сработал какой-то материнский инстинкт притушивший на время собственные эмоции.

Саркх довольно скоро начал переругиваться о чем-то с Тарком. Впрочем до драки дело не дошло, Драмар на них шикнул, и они разошлись в разные стороны, сверкая друг на друга злыми глазами.

Драмар привалился к стене и опять начал похрапывать. Похоже, этот короткий рывок вымотал его сильнее, чем казалось поначалу. Зур’дах подошел к нему на расстояние шага, и сел рядышком.

На секунду он подумал, что в отличии от остальных сумел удержаться и не начать плакать. Однако едва он об этом подумал и вспомнил, как рассыпались гоблины племени на его глазах, разбиваясь на мелкие кристаллы, его тело начало бить мелкой дрожью как от холода, а слезы попытались вырваться наружу.

Гоблиненок обхватил себя руками. Чтобы подуспокоиться и придти в себя.

Его никто не трогал, не дразнил, не обзывался, не лез. Теперь никому до других дела не было, все ходили, пробовали воду, копались в полу, но никто не разговаривал. У всех детей будто возникла временная прострация.

Принять, что дома больше нет — гоблиненок пока еще не мог. Только теперь он вдруг почувствовал, что родная пещера была огромным, теплым и уютным домом, со всеми своими обитателями, и что нет и не будет больше того многочисленного племени, которое его окружало всегда. Кучи детей. Взрослых. Стариков. Ящеров.

Это не вмещалось в сознание. Это было неправильно.

Трясясь, гоблиненок поднялся, подошел к воде и решил проследить куда утекает Источник. Поток направлялся куда-то вниз. Пройдясь вдоль ручья, он дошел до расширения в конце пещеры, в которое с шумом устремлялся ускоряющийся поток. В него было не пролезть.

На мгновение, возникло желание засунуть голову туда, прямо в текущую воду, но гоблиненок не решился.Какой-то внутренний страх его остановил. Может где-то там, внизу, находилось вообще бездонное ущелье. Бесцельно побродив, он вернулся к остальным.

После короткой полудремы, вновь проснулся Драмар. Покряхтывая и опираясь на посох он поднялся. Протер заспанные, покрасневшие глаза.

— Пора, малышня, за дело, — прокашлявшись со сна сказал он, — Поищите тут бурдюки, где-то по углам должны заваляться.

Дети несколько мгновений смотрели на пробудившегося старика, будто на все это время забыв о его существовании, и начали выполнять сказанное.

Нужно было хоть чем-то заняться. Каким-то полезным делом.

Зур’дах сразу подключился к поискам. Пещера хоть была не очень большой, имела в стенах как маленькие, так и большие выемки-ниши, да и в самом полу хватало ямок, в которые можно было провалится аж по колено. Пещеру никто не обрабатывал, чуть оборудовали Источник — и все, остальное осталось нетронутым.

— Нашла! — радостно воскликнула Кая, торжествующе поднимая над головой скомканный, пустой, весь в пыли и