Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

думал об этом, присутствие духа окончательно покинуло бы его. Подобрав подол сутаны и крикнув Ремигиусу: «За мной!» — он ринулся вперед. Он бежал, петляя между горевшими на полу деревянными обломками и ежеминутно ожидая, что на него обрушится балка. Он бежал, чувствуя, как замирает сердце, и стараясь не закричать от напряжения. Наконец он добрался до бокового придела на другой стороне здания.

На мгновение он остановился. Здесь было безопасно, ибо боковые приделы имели каменные сводчатые потолки. Рядом стоял Ремигиус. Наглотавшись дыма, Филип задыхался и кашлял. Чтобы пересечь поперечный неф, потребовалось всего несколько мгновений, но это время показалось ему длиннее, чем полуночная месса.

— Мы погибнем! — заорал Ремигиус.

— Господь нам поможет, — отозвался Филип и подумал: «Тогда почему же мне так страшно?»

Но сейчас было неподходящее время для богословия.

Из поперечного нефа, держась поближе к боковому приделу, они повернули в алтарь. Филип почувствовал жар, исходивший от весело горевших на хорах скамеек, и его пронзила боль утраты: это были очень дорогие, покрытые чудесной резьбой скамьи. Однако он заставил себя выкинуть их из головы и, сосредоточившись на своей главной задаче, бросился в дальний конец алтаря.

Гробница святого стояла в середине восточной стены церкви и представляла собой массивное каменное сооружение на невысоком постаменте. Филип и Ремигиус должны были поднять каменную крышку, опустить ее рядом с гробницей, вытащить гроб и под падающими обломками крыши отнести его в боковой придел. Филип посмотрел на Ремигиуса. Выпученные зеленые глаза помощника приора от страха сделались совсем круглыми. Стараясь не показывать охватившего его ужаса, Филип крикнул: «Берись за один конец, а я — за другой!» — и, не дожидаясь ответа, подлетел к гробнице. Ремигиус — за ним.

Они встали друг против друга, ухватились за каменную крышку и рванули ее вверх.

Крышка даже не шелохнулась.

Филип понял, что ему надо было взять с собой несколько монахов. Но было уже слишком поздно: если бы он побежал за подмогой, то обратно они, возможно, просто не прошли бы. И все же он не мог бросить здесь святые мощи. С минуты на минуту могла рухнуть балка и раздавить гробницу, и тогда бы гроб сгорел, а прах развеялся по ветру — это было бы страшным святотатством и огромной потерей для собора.

Филипа осенило. Зайдя сбоку гробницы, он жестом приказал Ремигиусу встать рядом с ним, затем опустился на колени и, подставив обе руки под нависавший край крышки, изо всех сил стал его поднимать. Ремигиус последовал его примеру. Крышка подалась. Они медленно приподняли ее. Затем, продолжая поднимать, они осторожно встали с колен и наконец последним усилием опрокинули ее по другую сторону гробницы. Упавшая на пол каменная крышка раскололась надвое.

Филип заглянул внутрь. Гроб был в хорошем состоянии: дерево прекрасно сохранилось, и лишь железные ручки слегка потускнели. Филип и Ремигиус наклонились и с разных сторон взялись за ручки. Затем они на несколько дюймов приподняли гроб, но он оказался гораздо тяжелее, чем можно было ожидать, и через минуту Ремигиус, не выдержав, опустил его.

— Мне это не под силу — я ведь старше тебя, — проговорил он.

Филип подавил в себе желание нагрубить ему. Гроб, очевидно, был обит свинцом. Но теперь, когда они разбили крышку гробницы, он остался вовсе не защищенным.

— Подойди сюда! — крикнул Филип Ремигиусу. — Попробуем поставить его вертикально.

Ремигиус обошел гробницу и встал рядом с Филипом. Они довольно легко подняли одну сторону гроба. Но тут Филип понял, что в результате изголовье оказалось внизу и поэтому теперь святой стоял вверх ногами, за что Филип мысленно попросил у него прощения. Все это время вокруг них падали горящие головешки. Каждый раз, когда несколько искр попадало на сутану Ремигиуса, он неистово принимался по ним колотить, пока они не исчезали, и при каждом удобном случае исподволь озирался на горящую крышу. Филип видел, что храбрость этого человека быстро улетучивалась.

Они приставили гроб к внутренней стороне гробницы и стали осторожно заваливать его. Наконец изголовье оторвалось от пола и гроб накренился и закачался на каменной стенке гробницы, затем они потихоньку опустили другой его конец на землю. После этого они перевернули его еще раз, с тем чтобы он встал правильно — крышкой вверх. «Должно быть, — подумал Филип, — святые мощи кувыркаются в гробу, как игральные кости в стакане. Я еще никогда не совершал подобного святотатства, но в данном случае ничего больше не придумаешь».

Встав по одну сторону гроба, они взялись за ручки, приподняли его и поволокли в сторону относительно безопасного бокового придела. Его окованные железом углы оставляли на утрамбованном земляном полу небольшие бороздки. Они уже почти добрались до бокового придела, когда целая секция крыши с горящими бревнами и расплавленным свинцом рухнула прямо на то место, где стояла уже пустая гробница святого Адольфа. От оглушительного удара задрожал пол, а каменная гробница разлетелась на мелкие кусочки. Отскочившая балка, пролетев в нескольких дюймах от Филипа и Ремигиуса, ударилась о гроб, выбив его из их рук.

— Да это работа дьявола! — истерически заорал Ремигиус и бросился прочь.

Филип и сам уж готов был убежать. Если в эту ночь здесь промышлял дьявол, страшно сказать, что еще могло случиться. Сам Филип никогда не видел дьявола, но от людей, видевших его, слышал множество историй. Однако он твердо сказал себе: «Монахи для того и существуют, чтобы противостоять Сатане, а не бежать от него». Он с тоской взглянул на боковой придел, затем собрал волю в кулак, взялся за ручки гроба и стал тянуть.

Он вытащил гроб из-под упавшей на него балки. Дерево, из которого он был сделан, имело вмятину и слегка треснуло, но не раскололось. Филип оттащил его еще подальше. Вокруг посыпался дождь мерцающих