Колокольчики - Елена Другая

- Вам интересно? Ты как, Демон, послушаешь?

Демон был весь умиротворенный и счастливый, письмо произвело на него большое впечатление. Он сам не находился в длительной разлуке со своей любовью, держал Принца за руку, и он готов был слушать любые любовные истории, тем более, что Принц вел себя хорошо и смирно, прижимался к нему бедром, гладил его по колену.

Анжи сбегал разместил Алексу и вернулся к столу, боясь, что интересное повествование начнется без него.

Пьер начал свой рассказ.

- Чтобы все было ясно с самого начала, скажу вам, дорогие мои, что родителей я потерял в детстве, они погибли на горнолыжном курорте, их накрыло лавиной – страшная и нелепая смерть. Мы остались вдвоем с младшим братом, и нас разобрали по домам – брата взяла бабушка со стороны матери, а меня взял родной брат отца. Не пугайтесь, дорогие, но с первого дня пребывания в доме дяди, я стал делить с ним и его постель.

Демон подавился минеральной водой и высказал негодование, Анжи приподнял голову с плеча Луи.

- Это так, мои дорогие друзья, ничего не сделаешь, мне внушили, что это совершенно нормально и я долго не знал другой жизни.

- Дядя Пьера был бесчестным негодяем, – вставил Луи.

- Да как это возможно, – возмутился Демон, – это же подсудное дело!

- Я не знал, Демон, что это подсудное дело! Я отлично жил, ни в чем не нуждался, дядя меня по-своему любил и всячески баловал, у меня были приходящие отличные учителя, заботливые наставники, мы много путешествовали. И я не знал, Демон, что меня ежедневно насилуют, тем более, признаться, все это мне было часто очень даже приятно!

- У меня сейчас будет инфаркт, – сказал Принц, подливая себе в сок водки. – Что творится!

- Знаешь, – холодно сказал Пьер, – лишь потом, с высоты времен, когда я уже жил с Гансом, я понял, что жизнь моя в общем-то искалечена. А тогда я считал, что у меня вполне счастливая жизнь. Правда, друзей не было, но я и не знал, что их можно иметь, поэтому особо не страдал, разве что только скучал по брату. Но идиллия закончилась, я взрослел, совал нос не в свои дела, а у дяди были друзья – гомосексуалисты. Я слушал их разговоры, смотрел телевизор и стал постепенно понимать – что гей-любовь, тем более взрослого мужчины с подростком, это не совсем нормально. Как-то я залез, из интереса, в постель дядиного друга, мы переспали, а потом он мне объяснил, что за те услуги, которые я оказываю своему родственнику, я вправе требовать гораздо больше, чем пиво и чипсы, а очень и очень большие деньги. И я понял, что могу шантажировать дядю, чем и занялся. Дядя был в шоке, а я стал постепенно выходить из подчинения, приставал к его друзьям, мог уехать с одним из них на выходные. Я пригрозил дяде, что упеку его в тюрьму, если он не будет выполнять все мои прихоти, у меня появился счет в банке, мотоцикл и то, что ранее никогда не было – свобода.

Все, оцепенев от ужаса, слушали Пьера.

- Ну что вы так на меня уставились? – удивленно спросил Пьер. – Это все действительно со мной было! Слушайте дальше. Я пустился во все тяжкие, друзья мои. Я жил на дачах и виллах богатых и развратных знакомых дяди, они не отказывались, так как я уже был испорченный. Дядю я навещал только чтобы пополнить свой кошелек, он все безропотно терпел, умолял меня вернуться. Но я, к тому времени, уже ненавидел его, я понимал, что он сделал со мной и моей жизнью. Я не заявил в полицию. Что бы ждало меня? Дядю бы отправили в тюрьму, а меня поставили на учет, как трудного подростка, я лишился бы и денег, и красивой жизни.

- Можно тебя понять, – сказал Луи, – ты был с ранних лет приучен к гей-отношениям, тебе пришлось смириться.

- А ты, Принц, как бы поступил на моем месте? Заявил бы?

- Не могу сказать, – покачал головой Принц, – я пошел на это дело сознательно и во взрослом возрасте.

- В общем, – продолжал Пьер, – мои ровесники только начинали интересоваться сексом, а я был сыт по горло всем этим развратом. В один прекрасный день я переехал в дом, который мне достался по наследству от родителей, и в котором я живу по сей день, бросил всех своих стариков-любовников, от которых меня тошнило. Я стал мечтать о любви, дорогие мои друзья, о любви. Мое воображение рисовало идеал – человека молодого, мощного, мужественного, с властным характером, без памяти в меня влюбленного. Я стал его искать, шататься по клубам и барам. Тогда в городе не было ни гей-заведений, ни подобной прессы, ничего. Я шатался с дискотеки на дискотеку, ко мне липли какие-то девки, так как я был хорошо одет, и у меня были деньги. И вот тогда я влюбился в Ганса. С первого взгляда.

- Как интересно, – Принц обратил на Демона свои глаза неземной красоты.

Они все автоматически опрокинули в себя по рюмке. Спать никому не хотелось, лишь Луи придремал на коленях у Анжи, но он слышал все варианты этой истории сто раз и из уст Пьера, и из рассказов Ганса.

- А вышло так. Я увидел Ганса и просто сдох. Раз и навсегда. Ему тогда было двадцать пять лет, и за плечами у него был уже приличный срок. Мы столкнулись в туалете одной маленькой гостиницы, я посмотрел на него, а он схватил меня за волосы и вышвырнул со словами: “ Катись отсюда, блядь полозучая!” Я был в шоке! Откуда он узнал, что я действительно блядь полозучая? Сердце мое взволновалось, и я всю ночь провел у розетки, слушая, как в соседнем номере Ганс развлекался со своей подружкой, влюбляясь в него все больше и больше. Позже Ганс сказал мне, что с первого взгляда понял мою сущность, так как на зоне неоднократно имел дело с геями, и знал их глаза. Но я-то этого тогда не знал! Что у нас особенные глаза!

Принц негромко рассмеялся, явно получая от рассказа большое удовольствие.

- Давай дальше, Пьер, – сказал Демон, которому тоже не было скучно.

Анжи и вовсе сидел,